— Ой, горе. Ой, горе, — повторяла бабушка, как заведенная.
И как бы мне не хотелось, я не могла ее успокоить, не могла пожалеть. Я наблюдала за болью старушки сквозь водопад собственных слез. И если другие возможности я утратила, то способность плакать, после аварии обострилась в разы.
И все же, как мы сильно заблуждаемся, когда считаем что у нас много времени. Мы живем, перестав ценить все то, что имеем, принимая это за должное. Но однажды, судьба накрывает тебя иной стороной, оставляя в тени, и ты начинаешь все понимать. Мое «однажды» уже наступило…
Я практически не помню, как мы оказались дома. Было уже поздно. До сих пор перед глазами стоял портрет матери — теплая улыбка, добрый взгляд, прическа чуть выше плеч…эпитафия о скорби.
— Вот так, за маму, — бабушка толкала мне в рот ложку с яблочным пюре. Я жутко хотела кушать, поэтому детское питание показалось мне настоящим деликатесом. — Вот молодец. Умница, доченька.
После ужина, бабушка поволокла меня в ванную. Сняв с меня всю одежду, она опустила меня в воду. Или Тамара что-то не рассчитала, или мое тело так реагировало на воду, но она была более чем прохладной. Удалившись, бабушка оставила меня одну на какое-то время. Что меня тоже крайне удивило. А если из-за скользкой поверхности эмали, я упаду под воду? Какова вероятность, что у меня получиться выбраться на поверхность? Да у меня просто нет шансов.
Я видела, как синеют пальцы на ногах. Господи, мои икры так похудели, а уродливые колени стали сильно выпирать. Я походила на экспонат по изучению человеческого строения. Выделялась каждая косточка, и обтягивающая их кожа, казалось, сейчас треснет. Я закрыла глаза, больше не в силах смотреть свое тело. А открыла их, только когда вернулась бабушка.
На смену неприятной картины пришла более ужасная. В пороге стояла бабушка, которая держала в руках блестящие большие портные ножницы. Что она задумала? Избавиться от меня?
— Сейчас, доченька. Сделаем из тебя красавицу, — сказала она, проводя рукой по моим волосам.
— Баушка, — нервно встрепенулась я, но она как будто не обращала на это внимания. Все гладила и гладила. Мои губы дрожали, но не только от холода.
Но когда лезвия оказались возле моего лица, мои глаза расширились, а сердце замерло. Я услышала неприятный хруст возле правого уха, он продолжался несколько секунд. И когда я почувствовала странную легкость в области макушки, до меня дошло — она стрижет мои волосы.
— Доченька, какая же ты красивая.
Я поджала губы, чувствуя приступ обиды и беспомощности. Какого черта? Я всегда гордилась своими волосами. Потребовалось несколько лет, чтобы они достигли нужной мне длины. Я всегда пренебрегала красителями, чтобы сохранить их естественность и гладкость. А что теперь?
Без капли сомнения, бабушка потянулась к оставшейся длине. За долю секунды моих волос не стало. Мои плечи больше не чувствовали их. Складывалось ощущение, что я недостаточно настрадалась и жизнь не упускает ни одного шанса, чтобы вновь мне отмстить.
— Доченька моя, — довольная бабушка любовалась мной, игнорируя потоки слез, которые, казалось, повысили уровень воды на несколько миллиметров.
— Ама. ама. мама, — выдавила я, как будто жаловалась. Я хотела похвастаться ей своим успехом, прежде чем она зайдет дальше. Я хотела отвлечь бабушку от безумного деяния. Мне нужно было ее остановить.
— Ама…мама, — повторила я, хриплым от обиды голосом.
Моя грудь сжалась от боли, словно в мою грудную клетку посадили колючего ежика. Только вот эти иголки были фантомными. На самом деле, мне проще было бы пережить удар палкой, чем это. Физическая боль не сравниться с той, которая колет меня изнутри.
— Правильно, я твоя мама, — сказала бабушка, вытерев руки полотенцем. Забрав с собой орудие, которым скосила единственное, что добавляло мне красоты, она вышла за дверь.
И только тогда я все поняла. Я лежала в ванне и наблюдала, как длинные локоны распределяются по поверхности воды. Я все поняла. Бабушка не в себе. Обезумив от горя, она решила, что я ее Анжела. И эта прическа, лишь доказательство, что она не смирилась с потерей дочери. Эта ужасная правда выбила меня из и так шаткой колеи. Что же теперь будет?
Это удушающая петля смыкается на моей шее только туже — беспомощность. В этот лабиринт я попала надолго. Я плутаю по этим коридорам, заочно зная, что выхода нет. И как мне постучаться в нужную дверь, когда ее попросту не существует? Моя болезнь — это тупик. Но, по-моему, я поняла свою роль в этой жизни — проверять людей на доброту, на сострадание, на силу духа…на любовь.
Глава№ 7
Несколько месяцев спустя.
Я смотрю на свои руки, шевелю пальцами и задаюсь вопросом — как такое может быть? Удивляюсь собственным возможностям. Но когда твое сознание замечает самого себя — это прекрасно.
В детстве, я любила смотреть на небо, там, где нет светового загрязнения и звезд гораздо больше, чем обычно. Я утопала в черно-синей пучине и ошарашенная этой красотой, осознавала, что являюсь крошечной частичкой этого огромного пространства. Меня накрывала масштабность этого ощущения, завораживал вид, и оглушала тишина. Такая медитация открывала мне истинную реальность, она приводила меня в восторг.
Я — это сознание, которому даны руки, ноги и вся эта сложная система связи клеток, гормонов и биохимии. Я лишь вишенка на вершине громадного торта, и только сейчас, прожив определенный отрезок времени, мне удостоилось это понять. Мое тело, пусть оно практически не функционирует, но это моя крепость. А моя крепость, это в первую очередь вера, любовь и надежда.
Я уже и забыла, когда в последний раз заходила в Интернет, но когда эта возможность появилась, то сразу же потянулась к своему старенькому, а теперь еще и пыльному ноутбуку.
Моей радости не было предела, когда я смогла пошевелить руками. Это случилось месяц назад и тогда, я показала средний палец своей болезни. Пусть слабо и коряво, но зато уверенно, и с этим вызывающим жестом я продолжаю идти дальше. Не буквально, конечно, расставаться с коляской я еще не готова, но в дальнейшем, мы обязательно прекратим этот «служебный роман».
Поджав губы, я медленно вводила логин и пароль к своей странице «ВКонтакте». Я была поражена огромному количеству новых сообщений и уведомлений. Что это? Сочувственные высказывания и пожелания скорейшего выздоровления? Но почему их так много? Обо мне знает весь город?
К сожалению, мои догадки оправдались. Обо мне и впрямь говорила вся школа и весь город, но только контекст этого обсуждения поверг меня в шок.