— Дуак, — выругалась я.
Их глупые выводы были весьма оскорбительны. Я не хотела быть учебником с пометкой «Я познаю мир», а тем более экспонатом для их исследований.
— А это, на каком языке?
— Не понимаю. Может, на языке зомби?
— Ууууыыы, — подыграла я, в надежде напугать их.
Но, они лишь расхохотались мне в лицо. А потом, Жора потянулся к моим волосам.
— Не трогай! — остановил его Кирилл. — До нее нельзя дотрагиваться. Она — заразная.
— Брешишь!
— А вот нет!
— А вот и да! — Жора нахмурил лоб. — Ты сам ее только что трогал! Почему тогда мне запрещаешь?
Кирилл поставил руки в боки, отчего его пальцы провалились в глубоких впадинах.
— Вообще-то, мы пьем специальное лекарство. Мама пьет его, я и даже Игорь. Родители говорят, что если она не поправиться, то мы отнесем ее обратно на помойку.
— Выкинете, что ли?
— Ну, да, — его равнодушие не знало границ. — Так умерла ее мама. Ее не смогли вылечить. А нам, трупаки в доме не нужны.
Его гнусная ложь резала мне уши. Как только смогла, я выдвинула шею вперед и злостно прорычала. Испугавшись, парни попятились назад.
— Чего это она? — казалось, что Жора был запрограммирован на общение одними вопросами.
— Наверное, в туалет хочет. А может, уже.
Из последних сил я старалась набрать в рот слюны, что плюнуть в этих гаденышей, но это не выходило.
— Смотри, — Жора показал на меня пальцем, — у нее пена изо рта. Она сейчас сдохнет. Это ты во всем виноват.
— Тихо! — скомандовал Кирилл. — Маме это не понравиться! Она может наказать меня, и тогда о приставке забудь!
Я начала брыкаться на стуле, но тряслась только голова. Мои крики превращались в прерывистые стоны.
— Что делать будем? Как угомонить ее?
— У меня есть идея, — Кирилл подошел к своему шкафу и достал оттуда мятую футболку. — Мне Миша рассказывал, для того чтобы его попугай перестал чирикать, они накрывают клетку тканью, и когда птица очутится в полной темноте, то она перестает петь.
— Давай попробуем.
Мои глаза поползли на лоб, а потом, в секунду все стало черное. В нос ударил запах пота от несвежей одежды. Это было крайне унизительно, а парни в свою очередь продолжили игру. Спокойно и невозмутимо. Я поражалась их малодушием, хотя совсем недавно ничем от них не отличалась.
Было жарко, душно, воздуха не хватало, или же мне просто не хотелось дышать отвратительным запахом. Прочистив горло, я начала издавать жалкие призывы о помощи. Я трясла головой, в надежде, что унизительная накидка упадет с моей головы, но все было тщетно.
Силы очень быстро покинули меня. Я смирилась и, глотая ртом воздух, мирно ждала, когда меня освободят.
«Пожалуйста, только живи», — умолял воздушный голос.
Нос щекотало от слез, которые собирались на его кончике. Мое же дыхание напевало мне колыбельную. Конечности стало покалывать, словно тонюсенькая паутинка тока проходила по ним. Облизав соленые губы, я поняла, что они стали более мягкими, чувствительными, что ли. И если раньше, я чувствовала себя вечным пациентом стоматологии, которого обкололи анестезией, то сейчас губы стали иными.
Закрыв глаза, я постоянно вижу множество светлячков, которые помогают на минуту забыться, они летаю, резвятся, но стоит тебе вспомнить, кто ты есть на самом деле, как они осыпаются маленькими трупиками, оставляя тебя в полной пустоте.