Едва беда отошла от избушки на пару десятков метров, из дверей выскочили, скатились по ступенькам и понеслись в противоположном направлении две изумительно резвые старухи. Задирая на ходу юбки и не прекращая оглядываться назад, неслись они через открытое место, чтобы успеть скрыться в лесу до того, как отряд, увидев топь, повернет обратно.
Бросив последний взгляд на почти неразличимые темные фигуры вдалеке и приготовившись последовать за уже ломившимся через молодой подлесок специалистом по волшебным наукам, царевич вдруг остановился, как вкопанный.
— Агафон, смотри! - воскликнул он. - Они пошли в болото!!!
— Очень хорошо! - донеслось откуда-то из глубины леса до него. - Беги быстрее!!!
— Но они не просто пошли - они побежали!
— Чего и тебе желают!!! Иван, скорей!!!
— Они ПОБЕЖАЛИ В ГЛУБЬ БОЛОТА, Агафон. ПОБЕЖАЛИ. Понимаешь?
— Что?.. Ты хочешь сказать, что они тоже увидели там что-то, что очень хотели увидеть? Как мы?
— Не знаю. Но, не исключено, что это так.
— Ну и замечательно! - голос чародея перестал удаляться. - А ты-то чего стоишь?
Беги тоже! Сейчас они вернутся, и…
— Агафон. Если я хоть что-то понимаю в нравах и силе болотниц, они не вернутся.
На суше она может быть беспомощнее куклы, но в болоте она - королева. Это ее дом.
Ее владения.
— Думаешь? - голос чародея теперь зазвучал с сомнением.
— Думаю, что я потихоньку подберусь к этому месту и посмотрю, что там делается.
— Но ты не можешь так рисковать! - голос начал возвращаться. - Я не отпущу тебя одного!
— Нет. Ты же сам говорил, и сержант этот подтвердил, что охотятся они за тобой.
Значит, мне они ничего не сделают, если и заметят. Подожди!
И, не дожидаясь ответа, Иванушка сорвался с места и осторожной рысцой вдоль кромки леса, стараясь наступать на сухие сучки только ногой в валенке, направился к прогалине у трясины, где он в последний раз видел отряд умрунов.
Когда он прибежал - причем, последние метров пятьдесят он уже мчался не сбавляя скорости и не скрываясь - на болоте все было тихо и пусто.
Не было отряда, не было болотницы, не было зеленой травки с редкими белыми цветочками на черной с лопающимися вонючими пузырями воде…
Только в зыбкий мокрый берег у самой воды был воткнут почти по рукоятку, обмотанную зеленой жесткой травкой с мелкими листиками, черный меч, да лежали рядом с ним такие же черные, украшенные черными опалами ножны, из которых еще вытекала болотная жижа.
Иван все понял, и сердце его забилось сильнее от облегчения и радости.
Он вытянул меч и, повернувшись лицом к тому месту, где они видели хозяйку топи когда сами попали в ее ловушку, поклонился и громко крикнул:
— Благодарю тебя, уважаемая болотница, за спасение наше и за оружие! Век не забуду доброты твоей! Здоровья тебе, счастья…
Он на секунду замолк, размышляя, стоит ли желать ей успехов, и воздержался.
— До свидания, сударушка!
Хотя на болоте ничего не изменилось, но Иванушка почувствовал, что его слова были услышаны и одобрены, и улыбнулся.
— Счастливо! - крикнул он в последний раз, помахал рукой трясине, кажущейся теперь уже не такой отвратительной и смрадной, подобрал ножны и быстро зашагал обратно к усадьбе Бабы-Яги.
— Во-первых, давай похороним где-нибудь эти черепа - я не смогу ни есть, ни пить, ни спать, ни мыться, пока они будут валяться тут или еще где-нибудь на поверхности земли, - решительно заявил Иванушка сразу, как только они снова переступили порог избушки на курьих ножках.
— Нет, - тут же возразил Агафон. - Во-первых, мы снимем эти тряпки. Я чувствую себя в них… не так.