— К несчастью, нет.
— Почему, скажите на милость, быть умным — это несчастье?
— Ну, в этом-то и проблема: от того, что вы храните в памяти огромное количество сведений, умнее вы не становитесь. Весь вопрос в том, как вы их используете. — Северин насмешливо скривил рот. — Из-за большого объёма информации мозг работает неэффективно. Существует определённое её количество, которое мы должны забыть, потому что она нам не нужна или потому что мешает. Но я помню все неудачи точно так же, как и успехи. Все ошибки и неблагоприятные последствия. Иногда мне кажется, я словно попал в песчаную бурю: вокруг летает столько мусора, что невозможно разглядеть сути.
— Видимо, обладать фотографической памятью довольно утомительно. Тем не менее, вы достаточно успешно ею пользуетесь. Жалеть вас, по большому счёту, не за что.
Он усмехнулся и опустил голову.
— Полагаю, что так.
Кассандра допила остатки шампанского и отставила бокал в сторону.
— Мистер Северин, могу я задать вам личный вопрос?
— Конечно.
— Почему вы предложили стать моей устрицей? — Её лицо залил горячий румянец. — Потому что я красива?
Он поднял голову.
— Отчасти, — признался Северин без тени стыда. — Но ещё мне понравилось, что, по вашим словам, вы никогда не ворчите и не хлопаете дверьми, к тому же не ищите любви. Я тоже. — Он сделал паузу, не сводя с неё пристального взгляда. — Я думаю, мы составим хорошую пару.
— Я не имела в виду, что не желаю любви, — возразила Кассандра. — Лишь хотела сказать, что не против, если она придёт со временем. И если быть честной до конца, то и мужа я хочу любящего.
Мистер Северин не торопился отвечать.
— А что, если бы вы вышли замуж за человека, который хоть и не красавец, но недурён собой и к тому же очень богат? Что, если бы он был добр и внимателен к вам и исполнял любое ваше желание: покупал особняки, драгоценности, возил за границу, приобрёл вам личные яхту и роскошный железнодорожный вагон? Что, если бы он был исключительно хорош в… — Он замолчал, видимо, обдумывая дальнейшие слова. — Стал бы вам защитником и другом? Неужели отсутствие любви с его стороны продолжало бы иметь значение?
— А почему он не может любить? — заинтригованно спросила Кассандра. — У него что, совсем нет сердца?
— Нет, оно у него есть, но работает по-другому. Оно как будто… замёрзло.
— Давно?
Он на мгновение задумался.
— С рождения? — предположил Северин.
— Человек не рождается с замёрзшим сердцем, — мудро заметила Кассандра. — С вами что-то произошло.
Мистер Северин бросил на неё слегка насмешливый взгляд.
— Откуда вы так много знаете о сердце?
— Я читала романы… — серьёзно начала Кассандра и рассердилась, услышав его тихий смех. — Я прочла много романов. Вы не думаете, что человек может почерпнуть в них что-то полезное?
— Ничего, что можно применить в реальной жизни. — Но в его зелёно-голубых глазах сверкнул дружелюбный огонёк, как будто он находил её очаровательной.
— Но в романах как раз пишут о жизни. Возможно, в них больше правды, чем в тысячах газетных или научных статей. Хоть и на короткое время, но они способны заставить вас вообразить себя другим человеком, и тогда вы начинаете больше понимать о людях, которые от вас отличаются.
Кассандре льстило то, как внимательно и заинтересованно он слушал, будто её слова были цветами, которые мистер Северин собирался засушить на память в книге.
— Я признаю свою ошибку, — сказал он. — Вижу, мне придётся прочитать хотя бы один. Можете что-нибудь посоветовать?
— Я бы не посмела. Ведь я не знаю ваших предпочтений.
— Мне нравятся поезда, корабли, техника и высокие здания. Нравится идея о путешествиях по новым местам, хотя мне никогда не хватало времени куда-то отправиться. Не люблю сантиментов и романтики. Исторические вещи меня усыпляют. Я не верю в чудеса, ангелов или призраков. — Он выжидающе на неё посмотрел, как будто только что бросил вызов.