Осторожно повернувшись в кресле, Том выглянул из-за спинки. У него перехватило дыхание, и он в изумлении уставился на девушку.
Впервые в жизни Том Северин был сражён наповал. Сражён и убит.
Она была прекрасна, как только могут быть прекрасны огонь и солнечный свет. Пылкая, сияющая и золотая. При виде девушки его охватили чувства голода и опустошённости. Она олицетворяла собой всё, что он упустил в своей неблагополучной юности, каждую утраченную надежду и возможность.
— Милая, — ласково пробормотал Уэст, — послушай меня. Не надо переживать. Ты либо ещё встретишь кого-то, либо пересмотришь отношение к уже знакомому джентльмену. Некоторых мужчин надо распробовать. Как устриц или сыр горгонзола.
Она судорожно вздохнула.
— Кузен Уэст, если я не выйду замуж к двадцати пяти годам… а ты всё ещё будешь холост… станешь моей устрицей?
Уэст беспомощно на неё уставился.
— Давай договоримся, что когда-нибудь поженимся, — продолжила она, — если не найдём никого другого. Я стала бы хорошей женой. Я всегда мечтала лишь о своей собственной маленькой семье, о счастливом доме, где каждый чувствует себя в безопасности и каждому человеку рады. Ты же знаешь, я никогда не ворчу, не хлопаю дверьми и не дуюсь по пустякам. Мне просто нужно о ком-то заботиться. Хочу для кого-то иметь значение. Прежде чем откажешь…
— Леди Кассандра Рэвенел, — перебил её Уэст, — это самая идиотская идея со времён вторжения Наполеона в Россию.
В её взгляде читался упрёк.
— Почему?
— Помимо невообразимого множества причин, ты слишком для меня молода.
— Ты не старше лорда Сент-Винсента, а он только что женился на моей сестре.
— Внутренне я старше его на десятки лет. Моя душа сморщена, как изюм. Поверь мне на слово, ты не захочешь быть моей женой.
— Всё лучше, чем остаться в одиночестве.
— Что за вздор. Быть незамужней и быть одинокой — это совершенно разные вещи. — Уэст протянул руку, чтобы убрать выбившийся золотистый локон, который прилип к её щеке на месте высохшей слезинки. — А теперь иди, умойся прохладной водой, и…
— Я буду вашей устрицей, — вмешался Том. Он поднялся с кресла и подошёл к парочке, которая уставилась на него с открытыми от изумления ртами.
Том и сам немало удивился. Если он и был в чём-то хорош, так это в ведении деловых переговоров, а начинать их явно стоит по-другому. Всего парой слов он сумел выставить себя в самом невыгодном свете.
Но он так сильно хотел эту девушку, что ничего не мог с собой поделать.
Чем ближе он подходил к ней, тем труднее становилось здраво рассуждать. Сердце быстро и прерывисто колотилось о рёбра.
Кассандра придвинулась ближе к Уэсту, словно в поисках защиты, и уставилась на Тома, как на сумасшедшего. Он едва ли мог её за это винить. На самом деле он уже сожалел о том, что вышел, но отступать назад было уже поздно.
Уэст нахмурился.
— Северин, какого чёрта ты здесь делаешь?
— Я отдыхал в кресле. После того, как вы начали разговор, я не мог улучить подходящего момента, чтобы вас прервать. — Том был не в состоянии отвести взгляд от Кассандры. Её широко распахнутые, удивлённые глаза напоминали ясное небо в полночь, а позабытые слёзы поблёскивали, словно звёзды. Фигура: сплошь точёные, приятные взгляду изгибы, ни острых углов, ни прямых линий… лишь манящая, чувственно-нежная плоть. Если бы Кассандра принадлежала ему… возможно, у него, наконец, появилось бы то чувство лёгкости, присущее другим мужчинам. Тогда ему бы не пришлось проводить каждый день, ежеминутно преследуя заветную цель, но так и не испытывать удовлетворения.
— Я женюсь на вас, — сказал ей Том. — В любой момент. На любых условиях.
Уэст легонько подтолкнул Кассандру к двери.
— Иди, дорогая, а я пока поговорю с этим безумцем.
Она взволнованно кивнула и повиновалась.
Когда девушка переступила порог, Том, не задумываясь, её окликнул:
— Миледи?