Дорога много времени не заняла. Подходя к подъезду привычно постучала по-подоконнику кухонного окна: кухня — любимое место обитания среднего россиянина. На стук в окошке показалась Тата — Валерына жена. Она сначала радостно мне заулыбалась, а потом сразу нахмурилась, видимо вспомнив что я сейчас к улыбкам должна быть не особо расположена. Мотнув мне головой в сторону входа она скрылась в квартире — пошла открывать.
Едва переступив порог их крохотной двушки я подверглась атаке небольшого ураганчика, который, с моей легкой руки, прозывался "Талька Таткин"! Подхватив на руки это трехлетнее хулиганистое чудо — сына Валеры и Таты, я привычно чмокнула его в нос, а он, старательно приглушая голос, поспешил меня предупредить смешно тараща глазенки и "проглатывая" букву "р":
— Надо тихо говоить! Маиша если пъяснется опять еветь будет! — Я улыбнулась и с заговорщицкой миной покивала ему головой: если кто младшую дочку Валеры и разбудит, то как раз именно он, Виталька, способность которого на тихое поведение можно было засекать с секундомером!
Вообще-то, семья "моего доктора" — это что-то! Когда Валерий впервые познакомил нас с Наташей (для своих — Тата), я сначала подумала, что он меня разыгрывает! Во-первых — Тата была почти его копией! Эдакий женский вариант эльфа. Я никак не могла поверить, что она невеста, а не сестра. Во-вторых — в свои двадцать два, выглядела она так, что когда спустя восемь месяцев стала ходить с животиком, все окрестные старухи обшипелись осуждая распущенную молодежь, беременеещую "едва не с детского сада".
Удобнее всего беременным гулять там, где периодически можно посидеть, но старухи, своим шипением, практически отвадили Тату от ближайшего сквера. Мало того, что она была вынуждена уходить далеко от дома, так еще и постоянно обижалась и расстраивалась. Эта ситуация разозлила меня не на шутку. Во время одной нашей совместной прогулки я уговорила ее пройти через "шипящий" сквер и когда мы проходили мимо лавочки на которой заседал местный комитет по борьбе с безнравственным поведением, я остановилась напротив старух и во весь голос заявила:
— Как вам не стыдно обижать мою мамочку?! Ну и что, что она так молодо выглядит?! Она скоро поедет в больницу мне за братиком! А из-за вас она плачет все время! — Старухи обомлели! Выражения такого глобального потрясения я больше не видела ни на чьих лицах: девка-то бесстыжая и не девка вовсе! Вон у нее какой ребятенок старший! А они, оказывается, почтенную мать семейства тут позорили по всякому! Беременную(!) до слез доводили!
Позднее, когда я, позволяя Наташе немного выспаться, катала по этому скверу коляску с Митяем, их первенцем, бабульки всегда сладенько мне улыбались, нахваливали за помощь "мамочке" и интересовались "братиком".
Едва я дошла в своих мыслях до этого момента, как в спину меня стукнула дверь и мои нижние девяносто обхватили чьи-то немытые руки… Ага, чьи-то. Как бы мне догадаться — чьи именно? И чья, уверена что чумазая, мордашка уперлась мне в поясницу?
Натискав мальчишек и скормив им привезенные из Москва конфеты, я наконец получила возможность уединиться с их папой. Что мне всегда нравилось в Валерии, так это способность вычленять суть проблемы. Во-первых он меня отговорил от "жертвенного" варианта, а во-вторых подсказал, как его избежать не отказываясь от моей идеи как от таковой. Проведя на дружественной кухне пол-дня и выпив не меньше ведра чая-кофе, я отбыла в родные пенаты с вполне проработанным планом действия.
Для серьезного разговора с родичами мне предстояло мобилизовать все свои актерские таланты. Хоть и не хотелось лицедействовать перед близкими людьми, но Валера с Ташей убедили меня, что без этого не обойтись: требовался ультиматум, но в такой форме, что бы всем казалось, что они сами пришли к такому решению и не я их, а они меня убеждали в необходимости тех мер, которые следует принять. Как я с этим справилась? Если судить по тому, что спустя два дня я снова уехала в Москву, приводя в исполнение один из пунктов своего плана, то наверное — не плохо…
Мой "коварный" замысел заключался в том, что бы совершенно однозначно дать понять своим близким, что мое светлое будущее висит на волоске и только от них зависит, сбудется оно или… Чтобы выучить родное чадо, потребуется мобилизация всех их сил и талантов! Я, в свою очередь, тоже сидеть сложа ручки не собиралась: нужно было подготовить плацдарм для штурма храма науки.
Заумно? Ну есть, немного. Проще говоря: я не собиралась полагаться на усилия стариков и мамы — эта версия была нужна скорее для них, чем для меня. Сама я хотела попробовать поработать, пока не начались занятия и прикинуть — на сколько реально будет для меня, совмещать работу и учебу. Вот с этими "Наполеоновскими" планами я и сорвалась в Москву задолго до того, как собиралась прежде.
Глава 13. Капризы судьбы
Москва встретила меня сюрпризом: тетушка Полина собиралась уезжать на неопределенный срок.
— Ох, Леночка, — причитала она — тебя мне сам Бог послал! Даже и не знаю что бы делала, если бы ты не поступила! Как раз Сонечке (моей бабушке по-маминой линии) звонить собиралась, что бы они тебя пораньше в Москву отпустили! Я уеду Бог весть на какой срок! Как квартиру без надежного присмотра оставлять в такое время смутное! — Все это она приговаривала бегая по всей квартире, собирая и перекладывая какие-то вещи.
Я, едва поставив свою дорожную сумку, ходила за ней хвостом и по крохам информации проскакивающим в ее причитаниях, пыталась составить картину происшествия, которое вынудило сорваться в срочную поездку даму… гхем… весьма преклонного возраста. Попытки получить эту информацию, так сказать "одним пакетом"- успехом не увенчались. Наконец мне все это надоело и я решила воспользоваться способом, давно опробованным на моих старушках:
— Теть Поль, — заныла я жалобным голосом, — я так есть хочу! Со-вчера ничего во-рту не было! — Волшебные слова были произнесены и включился "инстинкт выкармливания потомства", как я это называю. Тетушка всплеснула руками и потащила меня на кухню — кормить. Вот сколько раз я пользовалась этим способом переключая внимание своих родственниц с темы, обсуждать которую я не хотела, и ни разу он не дал осечки!
В процессе поедания тушеной с мясом картошки, с огурчиками собственного соления мне, наконец, удалось выяснить, что внучатая племянница тети Поли, которую она вырастила с пеленок и которая на данный момент проживала с мужем в счастливом браке в далеком городе Новосибирске, буквально накануне, родила двойню! Мало того, что это событие и само по себе было весьма волнительным для тетушки, так еще и роды прошли на два месяца раньше чем ожидалось и с какими-то осложнениями!
Поскольку у Настеньки (так звали молодую мамашу) никого из родных больше не было, а свекровь не только жила в Питере, но и продолжала еще работать, то вполне естественно, что тетушка собралась к племяшке на выручку. Я была немного знакома с процессом выхаживания новорожденных "спиногрызиков" на примере Ташиных с Валерой пацанов, но они рождались в срок и без "осложнений" и о той каторге, которая предстояла Насте, я могла только догадываться.
Меня слегка огорошило то, что я теперь, на неопределенный срок, останусь как бы единственной хозяйкой трехкомнатной квартиры в центре Москвы. Эта мысль одновременно и радовала и вызывала тревожное чувство. Приватизация на тот момент, была делом новым и многие граждане еще не определились в своем к ней отношении. Тетя хоть и была единственной "квартиросъемщицей", но узаконивать права на квартиру до сих пор не спешила. Теперь же, при необходимости срочного отъезда, этот вопрос стал актуальным.
На следующий день я проснулась поздно, так как накануне засиделись мы с тетушкой за планами и прогнозами, далеко за полночь. В квартире было тихо, что могло означать только одно — тети нет дома. Ее присутствие всегда выдавали какие-нибудь звуки: то шарканье разношенных тапочек по-паркету, то звяканье кастрюль и другой кухонной утвари, то приглушенное бормотание с которым она отчитывала сама себя за рассеянность.
Я не уставала удивляться ее постоянной занятости. Казалось бы, ну чем таким можно заниматься с утра до вечера, одинокой женщине ее возраста? Но тетя себе всегда находила дела и сидела крайне редко, только за просмотром своих незабвенных мексиканских сериалов!
Я вышла на кухню, что бы сварить себе кофейку, когда грюкнула входная дверь, как-то неуверенно протопали шаги и на кухню вошла тетушка Полина… Мама родная! Это что же надо было сделать, что бы довести ее до такого состояния! На тете буквально лица не было! Бросившись навстречу я подхватила ее под руку и помогла добраться до стула, потом метнулась к холодильнику, справедливо рассудив, что хранящийся там на дверце волокардин, сейчас будет не лишним. Тетушка жадно выпила предложенное лекарство и холодную воду в качестве запивки и только после этого смогла говорить.
Кто знаком с нашей чиновничъей бюрократией не будет сильно удивлен узнав, что тетю довели до предынфарктного состояния наши органы приватизации. Не хочу описывать всю эту муть и жуть, но как результат — тетушка поняла, что если сейчас затеет этот процесс, то к племяшке попадет очень и очень не скоро! Немного продышавшись и всласть поругав власть, тетя Поля решила идти другим путем…
Забрав у меня паспорт и вытащив откуда-то заначку, на следующий день она опять убежала куда-то с утра пораньше. Когда я уже начала волноваться из-за ее долгого отсутствия, тетя появилась усталая чуть не до обморока, но с победным блеском в глазах. Как всегда случается: когда советского человека пытаются не пустить в дверь, он спокойненько разворачивается и влезает в окно! Наших соотечественников так приучили, что этот аврийный вход — выход у них имеется на все случаи жизни!
Тетушка торжествующе шлепнула моим паспортом по столешнице: на одной очень важной страничке там красовался свеженький штамп о прописке! Я онемела! О таком подарке судьбы я даже и мечтать не смела! Ни с того, ни с сего, без всяких усилий с моей стороны, на меня свалилась Московская прописка!
На следующий день, вся обвешанная баулами, я провожала тетю на скорый поезд до Новосибирска. Накануне она собрала по всем комнатам целую кучу каких-то вещей и сложила у себя в спальне, изрядно ее захламив. Сегодня утром, уже перед самым уходом, она заперла спальню на большой, старинного вида ключ и, не успела я обидеться на эти ее действия, как она вручила этот ключ мне со словами:
— У меня там цветочки на подоконнике остались, так ты уж, пожалуйста, не забывай их поливать. А комнату, сделай милость, держи постоянно под замком: мне очень не хочется, что бы кто-нибудь трогал там мои вещи. — Она замахала на меня руками, не давая себя перебить: — Знаю-знаю, что скажешь! Но это сейчас, пока не обжилась — ты одна. А чуть погодя и подружки появятся, и молодые люди. Ничего не запрещаю. Ты девочка умная и ответственная, сама сообразишь что и как. Но в мою спаленку — никого не впускай! Это единственное мое условие! — Естественно: я заверила, что выполню ее просьбу.
Оставшись в одиночестве, первый день я решила потратить на закупку провизии. Мало ли как там дальше со свободным временем получаться будет. Что бы иметь силы на полноценную жизнь — надо нормально питаться. Да и физические занятия пора восстановить. Что-то я со всеми этими катаклизмами их совсем забросила. Нагрузки мне предстоят, судя по всему, не маленькие. Что бы их выдержать потребуется хорошая физическая форма.
В Москве, в отличие от нашего городка, с продуктами дела обстояли намного проще. Быстро закупившись всем необходимым в расчете, приблизительно, на неделю (только что-бы хлеб свежий покупать и кое-чего по мелочи), я засела за поиски вариантов по работе.