— В таком случае, разрешите мне компенсировать свою неуклюжесть? — Опаньки! Он ко мне клеится никак? Какой шустрый!
— Смотря как Вы собираетесь это сделать… — Смущенно потупилась я и закусила пухлую губку.
— А что Вы скажете, например, об ужине? — "Ковал железо" красавчик. Я глубоко вздохнула изрядно колыхнув верхними девяносто. Ужин с ректором? Ничего себе, я похулиганила! Хотя, а почему бы и нет?
— Увы, но это станет возможным, только если на во-он той досочке, — я повела ручкой в сторону доски объявлений, — появится моя фамилия. Иначе настроение будет не то…
Ректор повел глазами за моей ручкой и до него, похоже, только сейчас дошло, что я, возможно, его будущая студентка! Да-а! И как он теперь намерен выкручиваться? Еще есть возможность отработать "задним ходом". Не облегчая ему задачу я смотрела на мужчину самым наивным взглядом, какой только смогла изобразить. Во взгляде Владилена, как там его по батюшке, вдруг мелькнуло что-то хулиганское. Похоже авантюризм ему не чужд. Возможно он решался на один разок, в виде исключения, а может предвкушал как я, вся такая глупенькая и наивная, раскрою ротик от удивления, когда осенью узнаю, что ходила в ресторан с Самим! Хотя… Что я могу знать про мужские мысли и фантазии?
Короче: в ресторан с ректором я все же в тот день сходила. Напилась пьяной и танцевала кан-кан на столе! "Шутю-шутю"! Не пугайтесь! Напротив: все было в высшей степени вежливо и пристойно. И поцеловали мне на прощанье только ручку. И соблазнять наивную дурочку на первом свидании, никто не собирался… А жаль! (шучу!) Не знаю как там было задумано, но своим корректным поведением, мужчина в моих глазах, заработал больше баллов, чем если бы взялся охмурять по-полной!
Отметив мое поступление еще и с тетей Полиной, я засобиралась домой. Пока, Москва! До осени!
Глава 10. "Черная полоса"
Как там гласит житейская мудрость? Жизнь полосатая? Полоса черная, полоса белая? В моей жизни как то так получилось, что эти полосы оказывались большой протяженностью: восемь лет — полоса черная, потом девять лет — белая и радостная. Ехала домой и не представляла, что следующая черная полоса в моей жизни уже несколько дней как началась…
Своих родственников о возвращении решила не предупреждать: свалюсь как снег на голову! Тетю Полину тоже попросила им не звонить — сюрприз не портить. Накануне накупила всем разных подарочков — сувенирчиков, а уже на вокзале в родном городе, купила здоровенный букет роз у какой-то бабульки и пока ехала, ароматом моих цветов пропах весь троллейбус. Такая вот вся праздничная и веселая подвалила к нашему дому.
Пока шла к подъезду на меня все таращились с каким-то странным выражением. Вот уверена: весь наш двор наверняка все это время обсуждал мою поездку в Москву и строил предположения с чем я вернусь! Сейчас все видят по-мне, что вернулась с победой, так чего лица какие-то испуганные у всех?
Мое недоумение разрешилось очень скоро. Когда до дверей оставалось пройти всего пару метров, мне наперерез бросилась наша соседка тетя Нюра и приобняв меня за плечи повлекла к ближайшей лавочке причитая:
— Ох, девочка — девочка! Подожди-ка минуточку! Тетя Нюра может и старая дура, а понимает, что так тебя пускать домой не гоже…
— Да что происходит? Теть Нюр? Почему мне домой нельзя? И как это "так"? О чем Вы? — Женщина присела на лавочку, а меня как ребенка поставила у себя между коленей и снизу вверх заглянула в мое лицо:
— Мужайся, деточка, горе у вас… Твой папа умер…
— Как папа? Не может быть! — Сердце дало перебой, а потом бешено заколотилось, как-будто хотело сбежать куда-нибудь подальше от этого страшного известия! Как же я его понимаю!
Папа умер вскоре после моего отъезда в Москву. Пока я там готовилась к экзаменам, а потом их сдавала, пока гуляла по Москве и морочила голову ректору, пока покупала сувениры и планировала сюрприз — мой папа лежал в больнице и запрещал всем сообщать о его болезни. А потом он умер, но перед этим опять запретил родным что-либо мне говорить. Он хотел что бы я, во что бы то ни стало, выполнила свою задумку. Он сам мне об этом написал… Его письмо ждало меня все это время — я переписала его дословно…
Глава 11. Боль потери
" Здравствуй доча! Моя самая любимая доча! Не ругай маму и наших дорогих бабулек — дедулек. Они не виноваты — это я строго — настрого запретил сообщать тебе о своей болезни. Поверь мне, моя девочка, нет ничего глупее, чем сидеть у постели больного и держать его за руку, тем более когда при этом прогуливаешь такие важные экзамены! (В этом месте на бумаге красовалась забавная мордочка — дразнилка.)
Извини, что приходится писать о грустном. Если бы мои дурные предчувствия не оправдались, то ты бы никогда не увидела этого письма и я сказал бы все при нашей встрече. Но сейчас не хочу рисковать и пишу, так как хочу чтобы ты непременно(!) знала: ты всегда была моим счастьем и гордостью.
С самого того момента, как тебя крохотную и пискливую как котенок, привезли из роддома. И хоть сейчас ты превратилась в настоящую лебедь, знай — для меня ты никогда не была гадким утенком! Ты всегда была и будешь моим самым любимым маленьким лебеденком!
Не грусти, Лебеденок! Постарайся выучиться и исполнить все свои мечты. Иди к своей цели и не унывай! Твой папа."
Вот такое письмо я получила по возвращении. Не хочу расписывать в деталях сколько ревела и как переживала: кто терял близкого человека, тот вполне представляет, что я чувствовала. А если кого-то и "минула чаша сия", то поверьте: не испытав на собственной шкуре, понять чье-то горе до конца — не возможно.
То что я не попала на похороны, меня расстраивало не сильно. Болела душа только от мысли, что живым я папу больше не увижу, но предаваться горю возможности у меня не было. Слег дедуля, папин отец. Прогнозы врачей были расплывчатыми, но я видела, что никто из них не верит, что дед поднимется.
Сильно сдала "прабушка". Не смотря на свой восемьдесят седьмой год, наша "патриархиня", как в шутку называл ее отец, до его смерти оставалась подтянутой и крепкой. Но сейчас годы стремительно отнимали у нее все то, что она так успешно у них отвоевывала. Как бы не было горько признавать, но похоже, и ей оставалось не долго.
Я привыкла, что и мама и мои бабули всегда веселые и не унывающие хохотушки. Теперь же все они ходили с заплаканными и какими-то испуганными лицами и затравленным выражением в глазах: страх внезапной смерти опять вернулся в наш дом. Что-то надо было делать с этой ситуацией. Что то нужно было придумать…
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! Приключения Фригидной Стервы только начинаются! Не видя Вашей реакции очень тяжело продолжать работу! Нажать на "лайк" Вам ничего не стоит, а для меня — это стимул продолжать писать! Если Вам нравится то, что Вы прочли и интересно узнать продолжение: нажмите на звездочку! Мне это важно! =)
Глава 12. Бороться и искать…
Человек не машина и не животное, ему для жизни смысл необходим, или идея, а лучше если и то и другое. Много лет этими двумя факторами для моих домашних были мои жизнь и благополучие. Решение напрашивается само собой: им нужно все это вернуть. Да-а, вот только с моей самостоятельностью тогда придется попрощаться на неопределенный срок, но на какую жертву не пойдешь ради близких… Настроение упало куда-то под стол…
А не сходить ли мне к Валере? Он всегда "зрит в корень" и "раскладывает все по-полочкам". Сделав предварительный звонок к нему на работу (а как же без этого!) и убедившись, что туда его "не дернули", сгребла в сумочку гостинцы и поскакала к троллейбусной остановке.