И если Демьян упражнялся исключительно в зале, в контролируемых, так сказать, условиях, то Дубровин предпочитал ситуации, максимально приближенные к боевым. Когда отряд менял дислокацию, то уже на следующую же ночь гопота исчезала из района, как снег в кипятке. И до самого отъезда по городу ходили слухи о безумном блондине в джинсовой жилетке и красной бандане, бросающем вызов самым жестоким и опасным уличным бандитам.
Драться против такого сорвиголовы щуплому снайперу вообще не вариант. Из Тихого боец очень посредственный, но в природе все стремится к балансу, и Костя уравновесил недостаток мускулов хитростью и ловкостью рук.
— Хорошо, — Тихий подбросил кубик и положил на колено. — Если угостишь сигареткой.
— Я не курю, — набычился сосед, чуя подвох.
— Да? А что у тебя бычок в очках делает?
Гранатометчик сорвал защитные очки со шлема и заглянул внутрь — и действительно, на левом окуляре лежал окурок.
— Какого?.. Ты как это сделал?
— Я колдун, — Костя щелкнул пальцами и сжал кулак, а когда разжал, на ладони лежал тот же самый бычок.
— Фокусник чертов… — драчун откинулся на спинку и вернул очки на место, так и не заметив, что первый окурок остался там же, где и был.
До Усть-Ярогорска добрались засветло и сразу покатили на площадь. Демьян снял с крепления микрофон матюгальника, готовясь грозным голосом сообщить, что митинг незаконный и всем срочно разойтись, но перед зданием мэрии не обнаружилось ни одной живой души. Зато нашлось немало следов их недавнего пребывания — порванные транспаранты, капли крови, растоптанные очки и мобильные телефоны. Не нужно вызывать криминалистов, чтобы понять — толпу уже разогнали, причем не самыми гуманными методами. Но кто? Как сообщило начальство, в городе всего один отдел полиции, где работает десять человек — шесть патрульных, два опера, участковый и следак. Ни ОМОНа, ни иных спецотрядов, ни необходимого снаряжения. Странно.
Родин вышел из машины и вблизи осмотрел площадь — да уж, настоящее поле боя. И тут пристальный взгляд командира привлекли верхушки тополей, почетным караулом выстроившихся перед зданием администрации. У половины верхушки сгорели дотла, словно их обработали огнеметом. Вопросов стало еще больше. Допустим, какой-то сумасшедший отдал приказ применить против людей это отвратительное, варварское оружие. Но почему на плитке ни следа? И как попали по деревьям? У них высота метров по пять — пойди еще достань с земли, чтобы смесь не полилась на макушку.
Соратники выбрались из десантного отсека и встали рядом. Француз сунул папиросу в зубы и щелкнул зажигалкой, но не успел поднести язычок к табаку, как вдали прозвучал пронзительный звериный рев, а над крышей мэрии расправил перепончатые крылья огромный лазурный…
— Дракон, — благоговейно прошептал Бембеев и впервые за все время службы расплылся в улыбке.
Глава 5. Мираж
Кири разбила стекло и рыжим клубком покатилась по земле. Люди в темно-синих одеждах высунулись в окно и направили на убегающую девушку проклятое колдовское оружие. От грохота заложило уши, вспышки озарили двор, над головой засвистели невидимые стрелы. Одна угодила в бедро, но беглянка успела юркнуть в арку, думая о том, что легко отделалась.
— Ранил! — крикнул Бабаев. — За ней, далеко не уйдет!
— Нет!!! — девочка повисла у полицейского на ноге. — Не трогайте ее! Она хорошая!
— Маша! — Римма в больничной одежде подхватила дочь и прижала к груди. — Тебя не обидели? Это что… кровь?
— Я ее кончу… — прошипел сержант.
— Не надо! Это кицунэ! Ее ранили, а я остановила кровь — как в твоих фильмах!
— Ты… что? — мать не поверила ушам и на всякий случай осмотрела ребенка, но не нашла ни царапинки.
— Значит, так. Мамаев — вези их в участок. Не знаю, что за чертовщина творится, но здесь оставаться слишком опасно.
— А ты? — спросила врач.
— А я пойду по следу.
— Дядя Артур, пожалуйста, не убивайте лисичку!
— Не волнуйся, Айболит, — полицейский потрепал девочку по волосам. — Буду действовать строго в рамках закона.
Бабаев хотел подождать, пока Римма соберет вещи и сядет в «бобик», но к тому моменту след мог остыть. Служебную собаку бы, но с такими кляксами отыскать тварь не составит труда. «Как со свиньи», — подумал офицер, высвечивая фонариком крупные подсохшие капли. Вереница уменьшающихся пятен вывела из арки и пошла, петляя синусоидой, вдоль газона, по неизменной традиции засыпанного окурками и собачьими какашками.
Впервые в жизни полицейский порадовался мусору — на голой земле (а газон назывался таковым лишь условно и состоял из проплешин, вытоптанных тропинок и редкой жухлой травы в сени рябин) искать кровь не в пример сложнее. На траве, впрочем, тоже, а вот на рыжих и белых цилиндриках сам бог велел. Пройдя вдоль дома, охотник перебежал дорогу и остановился у решетчатых ворот стройплощадки.
Римма жила на окраине, где не так давно рядом с панельными девятиэтажками соседствовали частные сектора. Домики всеми правдами и неправдами выкупали, а на освободившейся земле один за другим возводили торговые центры, автостоянки и жилые комплексы. Все дорого, богато, да только стояло без дела — городок слишком маленький для такой роскоши. Последний элитный дом едва начали и почти сразу закончили — инвесторы обанкротились, застройщика арестовали, а риелторы сбежали за границу с деньгами дольщиков.
Классика.