Я беззвучно присвистнула, глядя в узкий колодец, окантованный металлическими перилами. Мама была права, уговорив Марию Риверу, свою напарницу, остаться дома и вплотную заняться лечением ноги. Побегайте денек с растянутыми связками по этим высоким и крутым ступеням, и инвалидность на месяц вам обеспечена.
Мария не раз выручала маму, и она же порекомендовала нас ван Хорнам, так что просьба вымыть вместо нее несколько ванных комнат и вынести из спален грязное белье не испортила мне настроения ни на минуту.
— Что, уже готово?
Мама проверила все пять ванных. Не то, чтобы она мне не доверяла, просто еще не привыкла к проворству, которое подарил мне дух белки-Сэлели несколько месяцев назад.
— Ну, тогда отнеси новые свечи в библиотеку и можешь быть свободна. Возьми два десятка в кладовой.
Вверх по лестнице я неслась уже, прыгая через ступеньку. Смешно, дом электрифицирован от подвала до чердака, огромный генератор занимает комнату размером с нашу квартиру, а хозяева дома предпочитают читать при свечах.
Хорошо, что успела затормозить перед дверью библиотеки, потому что услышала, как в глубине комнаты бубнят два приглушенных голоса:
— Ты вернулся сюда только потому, что я этого захотел!
Голос звучит раздраженно и как-то сипло. Наверняка, этот мужчина не молод, как минимум старше мамы.
— Ты вернул меня сюда, потому что так указано в завещании деда. — А этот голос молодой, и его владелец абсолютно спокоен, словно спор не вызывает у него ничего, кроме скуки. — Ты забыл, что я получил свою копию его последней воли полтора года назад.
— Да как ты смеешь, щенок! — Звук опрокинутого стула. Кажется, что-то еще упало на пол. — Слушайся своего хозяина!
Ого, кажется старик задел больной нерв. Молодой ответил тише, словно цедя слова сквозь зубы:
— Твой шарлатан надул тебя, как штопаный гондон. Думаешь, сможешь дергать меня за поводок? Ну, давай, проверь. Просто попробуй ради интереса.
— Следи за своим языком, гаденыш, иначе я прикажу твоей матери вымыть тебе рот с мылом.
— Не смей при мне упоминать мою мать, — голос молодого начал наливаться ядом. — Ты здесь только до тех пор, пока она жива. И запомни, Генри, ты вылетишь из этого дома раньше, чем первый ком земли упадет на крышку ее гроба. Так что будь очень… — его слова перешли в рычание, — … внимателен и заботлив. И не надейся на старый закон. Поединок я выиграю. И тогда получу право вырвать твое сердце.
— Сукин ты сын!
Крик оборвался резким стоном, затем снова что-то грохнуло. И снова заговорил молодой, как пять минут назад спокойно и насмешливо:
— Тебе нечем испугать меня, Генри. Я не боюсь боли. Я научился ее любить. Веселее бывает только давить своих врагов. Не обещаю, что тебе понравится. И не обещаю, что, когда придет время, убью тебя быстро.
Я тихо ахнула и тут же попыталась зажать себе рот. Черт с ними, с этими свечами, надо быстрее убираться отсюда. Жаль, что эта светлая мысль не посетила меня несколькими минутами раньше, потому что в тот же миг дверь открылась и стремительно шагнувшее за порог тело толкнуло меня в грудь и отбросило к противоположной стене.
Удержаться на ногах мне удалось, а вот свечи вылетели из рук фейерверком. Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как они одна за другой с глухим стуком падают передо мной на пол, и боялась поднять голову навстречу мужчине, толкнувшему меня.
Я так и знала: если посмотреть ему в глаза, станет еще страшнее. На меня, по-волчьи пригнув голову, смотрел парень, мой ровесник, но назвать его молодым мог лишь тот, кто не поднимал взгляда выше уровня его подбородка.
Глядя в пульсирующие от бешенства зрачки, окруженные узким кольцом янтарной радужки, я почему-то удивилась, не почувствовав Силы волка. От парня исходил звериный запах, и он в свою очередь напряженно втягивал воздух раздувшимися ноздрями, но присутствия маниту я не ощущала.
Что меня испугало больше, эта пустота внутри него или ярко-красный рот на бледном до синевы лице?
— Что ты здесь делаешь?
Я растерянно перевела взгляд за его плечо. Из глубины комнаты к нам медленно приближался второй мужчина. Генри Говард, я узнала его по фотографиям из газет. Но то ли те снимки были сделаны десять лет назад, то ли время незаметно для меня совершило скачок — хозяин Логова выглядел почти стариком. Захотелось ощупать себя: а я, в кого могла превратиться я за эти доли минуты?
— Подслушивала? — Желтые глаза опасно прищурились, а красная верхняя губа поползла вверх, обнажая клыки.
Я замотала головой, изо всех сил стараясь не заскулить от ужаса. Зубы парня тоже были красные, а из уголка рта к подбородку начала медленно спускаться узкая полоска крови.
— Я не специально, — комок в горле был похож на небольшого ежа. — Моя мама работает здесь, я ей помогала. Вот… свечи…
Он сделал шаг вперед, я отступила. Он пнул свечу мне под ноги, вероятно, ожидая, что я наклонюсь и подниму ее. Затем еще одну. И еще.
— Дочка прислуги?