— Дарья, — я помешивала уху и с улыбкой наблюдала за Тошкой, устроившимся между нами и явно готовым меня защищать от этого неведомого врага.
— Ох-хо-хо, — удивился снопик, — появилась, значит? Ты только не говори никому, а уж во мне не сомневайся, молчать буду! Твой спутник-то знает?
— О чём? — теперь удивилась я, — у вас Дарьями запрещено называться?
— Не знаешь? А дедушка расскажет! Давным-давно, — словоохотливо начал старичок, — на людском континенте жила сильная ведунья, ведала прошлое, зрела будущее. Кое-кто треплется, что она в родстве с симаргами — волшебными птицами, летающими не по воздуху, а по самому времени. Но всё, что брешут, не стоит слушать! Много верных предсказаний ведунья открыла людям, лишь одно из них до сих пор не исполнилось, — он интригующе замолчал и бросил взгляд в котелок.
Я и вправду заслушалась, позабыв об ухе. Осторожно сняла с огня и поставила рядом с гостем.
— Дедуль, держи ложку, только осторожно, очень горячо.
— Да что старой соломе сделается, — травянистая лапа черпнула ложкой, и без всякого остужения уха сразу отправилась в рот, — ух, хорошо.
— А потом что было, дедушка? — поторопила я рассказчика.
Он съел ещё ложку и продолжил историю, прерываясь на прихлёбывание.
— Предсказала она, что однажды появится девица-подарок, суженая княжича. Женится он на ней, и жизнь людская пойдёт к лучшему. А не женится — уйдёт она, а с ней и надежда.
— Что-то как-то слишком ответственно, — поёжилась я.
— Вот умница! — похвалил "дедушка", — что, думаешь, случилось потом?
— Начали появляться "подарки"?
— Сотнями называли, — подтвердили мою догадку, — пусть не князь, но пока девку отберут, пока отвезут в столицу, глядишь, и пристроится за какого-нибудь стражника. Денег из казны уходило — страсть! А князь разок глянет на этих лапотниц, да и женится на своей же аристократической Подарке, а то соседи свою принцесску пристроят. Ленточки подвяжут и в коробку засунут — попробуй, откажись! Правда, разок за счёт этого государство сильно увеличилось. Принцесса единственной дочкой оказалась, а её сынок сумел вовремя вожжи из рук деда подхватить. И несколько раз приданое землями давали. Потому здесь сейчас самое сильное и большое людское государство.
— Дедушка, а откуда ты это знаешь?
— Так я на этой равнине хозяин, разговоры слышу, сам слухи пускаю, порой могу вместо платы правдивую историю принять. Тогда берегись, если соврёшь или пустяк расскажешь! Была охота слушать, как в детстве соседского кота дразнили.
— А велика ли равнина?
— Десятка три конников в поперечине.
— В ряд? — не поняла я.
— Ах-ха-ха, — вдруг затрясся, захохотал дед, — уморила, девка. В ряд! Ах-ха-ха! Хи-хи-хи-хи, я своим-от расскажу, ха-ха-ха!
Я непонимающе ждала, пока он досмеётся, но он так заливисто хохотал, что я тоже начала смеяться, сама не понимая — чему.
— Ух, — травянистая лапа сорвала шляпу и начала обмахиваться, как веером, — за одного конника считается один конный дневной переход.
— Дедушка, а ведь ты не хочешь, чтобы я оказалась тем подарком. А почему, если всем станет лучше?
— Людям, — уточнил равнинник, — а про нас, хранителей да хозяев, ничего сказано не было. А ты сама хочешь? Только не ври, сразу почую!
— Не знаю, — задумалась я, — ответственности за людское счастье мне бы не хотелось. А своё счастье найти хочу.
— Правильно, девушка. Судьбу надобно искать, а не пытаться обмануть, только называйся по-иному теперь.
Тошка попытался заглянуть в котелок, отставленный равнинником.
— Не кормишь животину, — осуждающе заметил "дед".
— Разве драконы едят?
— А как же? — изумился собеседник, — конечно, в основном магией сыты, но у тебя мелкий совсем, ему и молока можно, и рыбки. Давно полинял, что ль?