— Знаешь, я тут такое нарыл. Они ведь над ней даже сексуальные эксперименты проводили с пятнадцати лет. Всего с пятнадцати. Как только исполнилось, так и… Ой, Боже ж ты мой! Они это искусством любви называли! Боже, это, это было ужасно! Даже оргии с мужиками. Мне так плохо стало, я не посчитал, но больше трех точно было.
Олег почувствовал, как кружится голова, как затошнило, как ярость заполнила мозг.
— А генералы приходили на это смотреть и потешались над ней. Но благодаря этим экспериментам крепла и возрастала ее ярость, а значит, и сила. Однажды, когда ей было шестнадцать и к ней привели четырех мужиков и женщину, она просто разорвала их на куски, живых. Ее пытались унять, она разозлилась настолько, что один из корпусов взлетел на воздух. Все от одного ее взгляда загоралось, взрывалось, и сами стены покрывались трещинами и рушились. И только тогда эксперименты прекратились.
Вербицкий наотрез отказался участвовать в этом. Он занимался обучением ее боевым искусствам и самоконтролю. Относился к ней более человечно, чем другие. И когда ей исполнилось восемнадцать, они решили, что пора экспериментировать с оплодотворением. Насильно она бы не позволила. И кандидатуры лучше Вербицкого у них не было. Она, в конце концов, была загнанной, затравленной девчонкой, которой хотелось хоть чуть-чуть тепла. Влад залпом выпил стакан воды, пытаясь взять себя в руки.
— Мне тоже жаль Дору. Будем надеяться, что теперь она в лучшем мире. Ты приляг, отдохни, — черт! Гореть мне синем пламенем в аду! Ругался про себя Олег.
— Надо как-то хоть помянуть ее по-человечески. Я отпрошусь вечером с больницы. Ты придешь?
— Может. Не стоит торопиться. Тела все равно нет. Лежи, лечись. Помянуть всегда успеем.
— Хорошо. Тогда завтра. Мне еще как-то не очень.
— Давай, держись.
На прощание Олег крепко обнял. Влада и быстро вышел из палаты. Тут же зазвонил телефон. Номер был неизвестен. Но Он знал, что звонит Дора.
— Ну как он?
— А как можно себя чувствовать, узнав о смерти дочери и внучки? И еще кое, о чем…
— Ох, пи…. Только не говори мне, что он все эти видео смотрел, — рявкнули в ухо капитану истерично.
— Я, я не знаю, может, и не все, но кое-что — точно!
— Ладно, уничтожу их немедленно. Не хватало еще, чтобы и ты полюбовался!
— Я и не собирался, не могу! Я не…
— Не было ничего такого в моей жизни, ясно? Забудь, как я забыла, ясно? — вдруг рявкнула Дора. Послышался звон разбитого стекла. Опять мощный выброс энергии.
— Хорошо, милая, хорошо. Не было, так не было. Что ты там разбила? Надеюсь, не мой аквариум?
— Нет. Я в мебельном салоне. Выбираю обстановку для дома.
— У тебя есть деньги?
— Да, не беспокойся. Запиши этот номер. Как Ольга Андреевна.
Часть 7
Цветок на рисунке белокурой девочки расцветал. Самыми яркими, радужными красками. И казалось, вот-вот вспорхнет с рисунка, как живая, бабочка.
— Что это за цветок? — С интересом спросил Миша, кудрявый рыжеволосый мальчишка, сидевший рядом.
— Аквинция.
— Никогда о таком не слышал, — удивился мальчик, — красивый. А где он растет?
— На Глории — моей родной планете.
— А где находится твоя планета? — В глазах мальчишки зажегся неподдельный интерес.
— Ровно напротив Земли, но с другой стороны от Солнца. Поэтому ее никто и никогда не видел.
— Ух, ты! — мальчика разобрал интерес. — И кто там живет?