Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Тим… Тим… Знакомое имя… Или нет?
— Ну что, когда едем на охоту? Я всё жду, жду от тебя вестей, сам не еду.
Я не помнил, что я наобещал или наговорил ему тогда по пьяни, но, чтобы такое предлагать… А, всё понятно. От него веяло перегаром. Этот человек и сейчас был пьян.
— Какая охота… — начал говорить я, но тут к нам подошёл мужчина в помятом сером костюме, неприметного вида, из тех, чьи лица сразу же забываешь, как только отведёшь от них взгляд.
— Джентльмены, извините, что прерываю.
— Ничего страшного, — заверил его я тоном, по которому можно было понять, что наоборот — чувствую к этому мужчине благодарность, что он нас прервал.
— Это случайно не ваш фургон на улице припаркован? — спросил он, и вопрос был адресован не мне.
— Да, мой, а что? — удивился Тим.
— Можете со мной пройти, пожалуйста? — он посмотрел на того взглядом, указывающем, что пройти с ним всё же нужно, и это обязательно.
— Да, да, конечно.
Они вышли. Вопреки моим опасением этот пьяница не вернулся. Я покачал головой. Поэтому я не любил бары. Тут всегда было полно неадекватных пьяных мужчин, которые под воздействием алкоголя теряли свой нормальный облик, проявляя неприятную и отталкивающую суть. Я вновь посмотрел на телевизор. Нули на табло поменялись, причём счёт был уже 2–0. Так и раньше бывало — смотришь матч, смотришь. Ничего не происходит. Потом отошёл на несколько секунд, возвращаешься, а уже крутят повтор гола. И ты чувствуешь себя полным идиотом — час сидел не вставая, а стоило отлучиться, как забили гол.
Тот, кого я ожидал, пришёл через двадцать минут. Он был в кроссовках, джинсах, спортивной куртке. На голове был низко опущен козырек синей кепки с символикой местной бейсбольной команды. Не самой популярной. На лице были очки с широкой квадратной оправой, хотя я знал наверняка, что у этого человека было отменное зрение. Он был вынужден соблюдать такие меры предосторожности, хотя никто и так не подумал бы сравнить его в такой одежде с тем образом, который видели по телевизору.
— Привет, Лэндон, — сказал он, не поворачивая головы, встав за стойку возле меня.
— Сенатор, — ответил я.
— То, о чем ты просишь меня… Это немаленькая просьба. Выполняя её, я возвращаю тебе долг. Раз и навсегда. Ты понимаешь это?
— Да, — коротко ответил я. Конечно я понимал. С сожалением понимал.
— Вот, — он вынул руку из кармана и вложил в мою руку под стойкой маленький ключ, — шестнадцатая улица, трехэтажное здание, второй этаж, коробка за комодом.
— Понял. Спасибо.
— Мы в расчете, Лэндон, — сказал он, глядя на деревянную поверхность стойки, всю в трещинах и сколах.
Он вложил руки в карманы, развернулся и вышел. Я, не смотря на ключ, положил его в брюки. В уме повторил местоположение, которое мне только указали, чтобы запомнить. Постоял ещё минут пять и тоже ушёл.
Я направился к своему автомобилю, который был припаркован в нескольких кварталах отсюда. Район не слыл своей безопасностью, потому у меня были серьезные опасения по поводу сохранности своей машины, но, к счастью, она была на месте и цела. Заведя двигатель, я поехал на шестнадцатую улицу. Она была безлюдна в такое время. Ни на одном из многочисленных фонарей не горел свет. Я медленно поехал вниз по улице, выключив фары. У обочины стояли не машины, скорее — металлолом: без стекол, некоторые без дверей, вместо колес — на подложенных кирпичах, все исписанные в граффити. Вначале я думал, что найти безымянное трехэтажное здание на улице доставит мне хлопот. Но нет — все дома имели один или два этажа, длинные, прямоугольной формы, зияющие чернотой из пустых зениц огромных окон, напоминая давным-давно заброшенные складские и производственные помещения. Трехэтажный дом был один. Я остановился у него. Вышел из машины, огляделся. Никого. Вдалеке раздавался нарастающий вой сирены, но постепенно удалился, снизошёл на нет. Под ветром скрипели металлические балки в здании справа. Где-то лаяла собака. На дереве скорее кричала, чем пела ночная птица.
Я взял из машины длинный массивный металлический фонарь, которым при желании можно было и череп кому-то пробить и пошёл внутрь. Стояла кромешная темнота и я включил фонарь. Луч света вырвал не слишком живописные для глаз картины — пол устилали помятые жестяные банки, обломки мебели, осколки стекла и горлышки с бутылок, полиэтиленовые пакеты, шприцы и прочая хрень. В воздухе стоял резкий запах человеческой мочи. Я, переступая через горы мусора по деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Тут был просторный зал с несколькими дверными проемами, которые уже давно не закрывались никакими дверьми. Обойдя пару комнат, которые были пустыми, в третьей я обнаружил наполовину уцелевший шкаф, покосившийся стол, обломки стула, следы от костра возле них и разломанный комод, не падавший на пол только потому, что под углом упирался в стену. Я подошёл к нему и осмотрел. Просунул руку в нишу, которая образовывалась между комодом и стеной и нащупал металлическую коробку. Извлёк её и поспешил убраться из этого отвратного места.
Спустя два часа я стоял перед зданием архива суда, на мне были белые перчатки, в пуках я держал металлический кейс, которые используют для хранения инструментов. На мне была форма сотрудника инженерного отдела Министерства Юстиции, секции профилактики и настройки судебных систем. Соответствующее удостоверение, подтверждающее мои полномочия, висело на шее. На лице были накладные складки и морщины, под носом приклеены пышные усы. Да, Лэндон Донован, ты зашёл слишком далеко. А когда было по-другому? Если я начинал, то всегда шёл до конца. Надеюсь только, что в этот раз этот конец не будет моим.
Я начал движение в сторону входа. Мне навстречу из будки охраны вышел дежуривший в ночную смену полицейский необъятных размеров.
— Чем могу помочь? — спросил он, посветив на меня фонарём.
— Меня направили провести профилактику и диагностику исправности системы.
— В такой-то час? — с подозрением спросил полицейский.
— Думаешь мне это нравится? У меня дома уже детишки уснули, я бы мог жену свою трахать, а эти умники решили, что диагностику нужно провести ночью, чтобы днём не прерывать работу системы суда.
— Обычно днём проводят, — нахмурился коп.
— Слушай, если ты меня не впустишь, я буду только счастлив. Я своё дело выполнил — приехал и всё, я напишу в отчёте, что меня не пропустила охрана и поеду себе домой.