Ратмир быстро раскрыл свою книжку со снадобьями и, найдя нужный отдел, достал из него небольшую бутылочку. В серебряную ложечку, лежавшую тут же, он налил немного жидкости из бутылочки и поднёс её ко рту мальчишки: — Выпей скорее, Теодорка и боль уменьшится.
Мальчишка послушно проглотил жидкость и опять посмотрел на мать: — Я же ещё не помер, мамушка?
Та завыла и прижалась лицом к его груди.
— С чего ты взял, Теодорка? — улыбнулся ему одними губами бледный Ратмир. — Ты жив.
— А почему вы все на меня так смотрите, как-будто я помер? — спросил мальчишка и, увидев заплаканное лицо стоявшего чуть поодаль Андрейки, спросил: — А почему Андрейка плачет? Может я всё-таки помер?
— Нет, Теодорка, ты жив. Просто ты упал с пирамиды, — пояснил ему старик Никифор и кинул уничижительный взгляд на Ратмира. Тот поймал этот взгляд и молча, опустил глаза. В этот момент в шатёр забежали запыхавшиеся Василий с Авдотьей, закончившие представление. Было слышно, как расходились зрители, бурно обсуждавшие произошедшее.
— Как он — жив?! — взволнованно прозвенел голос Авдотьи.
— Жив, — хмуро ответил старик Никифор и добавил: — Только покалечился… Руку вон сломал и головой сильно ударился. Лекаря надо позвать.
— Конечно — с такой высоты упасть! — воскликнула карлица и требовательно посмотрела на Ратмира: — Что там произошло, Ратмир? Почему он упал? Василий уже сказал мне, что сам он сделал всё как надо.
— Давай попозже, Дуняша, — негромко ответил Ратмир, не поднимая глаз. — Сейчас я сделаю всё что нужно, отвезём его домой, там всё объясню…
— Ну, нет, Ратмир! Давай уж поясни нам прямо тут — что произошло? — старик Никифор тоже вперил в него уничижительный взгляд.
— Ч-что вы все к-кричите на д-дяденьку Ратмира? — неожиданно послышался тихий голос Теодорки. — Я в-вспомнил к-как упал… Он не с-специально… П-просто у м-меня п-правая нога …заскользила и я н-не удержался… — с трудом выговаривая слова, он стал успокаивать скоморохов.
— Да нет, Теодорка! Это твой любимый дяденька Ратмир во всём виноват! — воскликнула Авдотья и с укоризной посмотрела на Ратмира: — Просили же, как человека — не пей Ратмир, не пей!.. Нет же, водка ему дороже нас всех оказалась!
— Это п-правда, дяденька Р-ратмир? — Теодорка, не сводя затуманенных глаз с лица Ратмира, машинально облизнул сухие губы. — Эт-то из-за тебя я так упал?
В шатре наступила звенящая тишина. Ратмир поднял голову и увидел глаза своих товарищей. Все они ждали от него ответа. Ратмир тяжело вздохнул и перевёл взгляд на бледного как полотно Теодорку:
— Да, Теодор. К моему большому сожалению — это правда. Только в тот момент я понял, как был прав Никифор, когда отговаривал меня от сложных упражнений…
Старик Никифор только хмыкнул.
— Я очень сожалею, что не прислушался тогда к его словам. Я поступил как последний негодяй — поставил свою …своё… Короче, нет мне прощения… — глаза Ратмира были полны раскаянья и сожаления.
— Я … я прощаю тебя, д-дяденька Ратмир, — Теодорка слабой левой рукой прикоснулся к сжатым в кулак сильным пальцам Ратмира. — Т-только обещай м-мне б-больше не п-пить эту п-проклятую в-водку…
Ратмир буквально физически почувствовал, как напряглись все скоморохи в ожидании его ответа. Он на мгновение прикрыл глаза, затем открыл их и, взяв мальчишку за руку, негромко, но чётко произнёс:
— Обещаю тебе, Теодорка и всем здесь присутствующим (он обвёл ясным взглядом замерших скоморохов), что больше никогда в жизни не прикоснусь ни к водке, ни к браге, ни к любому другому напитку, от которого люди пьянеют и теряют разум и контроль над собой…
В шатре пронёсся вздох облегчения.
— Эт-то п-правда? Б-больше никогда? — на Ратмира уставились вопрошающие, затуманенные болью глаза Теодорки.
— Слово брата, — Ратмир приложил правую ладонь к сердцу.
Глава 4
Прошло две недели. Установилась лёгкая морозная погода. Земля подзамёрзла и покрылась тонкой коркой льда. Дни стало намного короче, а ночи длиннее.
— Как быстро солнце село, — посетовала Елена и отошла от потемневшего слюдяного окошка и присела на лавку, на которой полулежал, опершись спиной на подушки Теодорка. Правая рука его по-прежнему покоилась между двух дощечек, связанных между собой и была подвязана к шее цветным платком.
— А ты что хотела? Ноябрь же наступил. Хорошо, хоть подмёрзло чуток. А то надоело по грязи шагать каждый раз, — ответила ей карлица Авдотья, вдевая в костяную иглу серую нитку. В этот раз она шила тёплые портки Андрейке, ушедшему вместе с другими мужчинами за дом упражняться в гимнастике.
— Что-то не идут наши мужики, — Елена погладила рукой по тёмным кудрям Теодорки.
— Так Андрейка же сам напросился в этот номер пока Теодорка руку залечивает, — пояснила Авдотья, внимательно оглядев ровный шов на штанине.