— Да уж пришлось чуток обождать, — шмыгая красным носом и стуча зубами, попытался улыбнуться светловолосый, большеглазый мальчишка и протянул Ратмиру свёрнутый в трубочку небольшой листок бумаги.
Ратмир взял его, развернул и быстро пробежал глазами.
— Понятно, — кивнул он и, пряча записку за обшлаг рукава кафтана, внимательно посмотрел на мальчишку: — Ты же далековато отсюда вроде живёшь … На своих двоих сюда добрался?
— А чего не сделаешь за денюжку, — усмехнувшись, пожал плечами тот и вопросительно посмотрел на Ратмира: — Ну, я побежал домой?
— Погоди, — спохватился Ратмир и полез в карман кафтана. Достав монетку, протянул её мальчишке. У того глаза было загорелись, но он тут же опустил их и с достоинством ответил: — Благодарю покорно, барин. Но мне уже за эту услугу уплочено.
— Гордый и честный. Похвально, похвально, — одобрительно кивнул Ратмир и, глянув на его разодранные лапти, надетые поверх обмотанного на ноги тряпья, добавил: — Лезь, Николка, ко мне на лошадь за спину, да держись крепче.
— Да я, барин, и так добегу… — нерешительно произнёс мальчишка.
— Добежать-то ты, конечно, добежишь, — усмехнулся Ратмир. — Да только боюсь, что лапти свои по дороге растеряешь.
Обрадованный Николка шустро взгромоздился на лошадь за спиной скомороха и татарская, выносливая лошадь Ратмира вновь поскакала в Москву. По дороге, Ратмир остановился у лавки старьёвщика и приказал тому быстро подобрать для мальчишки ношенные, но крепкие сапоги. Когда невозмутимый старьевщик протянул обомлевшему от такого подарка мальчишке настоящие, кожаные, чуть поношенные сапоги, Ратмир протянул ему деньги и тронул поводья. Доскакав до нужного места, Ратмир остановил лошадь и скомандовал мальчишке: — Прыгай, Николка, да ноги побереги. Они тебе ещё пригодятся.
Тот, придерживая руками драгоценный подарок, неуклюже сполз с лошади и поклонился Ратмиру в пояс: — Спаси Бог тебя, барин, за твою щедрость… Только не могу я принять от тебя этот подарок. Не пойдёт он мне впрок…
— Что значит — не пойдёт впрок? — удивился Ратмир.
— Пропьёт батя… прямо сегодня вечером и пропьёт, — на глазах мальчишки появились слёзы, и он протянул сапоги обратно Ратмиру. Тот глубоко вздохнул и, прищурившись, посмотрел на взъерошенного, грустного мальчишку: — Ну и где сейчас твой отец?
— Дома, отсыпается… сегодня ночью еле до дома дошёл… все углы посшибал, да с бабкой подрался… денег у неё искал, пьянь подзаборная! — с ненавистью произнёс мальчишка и неожиданно грязно выругался.
Ратмир поморщился, вновь внимательно посмотрел на стоявшего перед ним расстроенного мальчишку.
— Вырасту — убью его! — в глазах мальчишки он увидел решимость и ненависть.
— Всё так плохо с ним, Николка?
— Чего же хорошего, когда этот пропойца уже всё пропил! Нет от него житья ни мне, ни брату моему младшему. Мать в гроб загнал, а нас с братом и бабкой заставляет на паперти побираться, чтобы ему на брагу хватило. Я бы всех пьяниц четвертовал — столько от них горя живущим рядом с ними! — возбуждённо воскликнул мальчишка и вновь протянул скомороху сапоги: — Возьми, барин. Не хочу, чтобы он пропил их. Я пока мал с ним драться. Но как подрасту, так сразу и уйду из дома и брата заберу с собой.
Ратмир пристально посмотрел на Николку, и негромко спросил: — А брату твоему сколько годков уже?
— Пятый пошёл, барин. А мне скоро десять будет.
— Так у тебя больше нет родных в этом городе?
— Есть тётка, отцова сестра. Живёт у Красных ворот, да только мы ей тоже не нужны, — огорчённо посмотрел на него Николка.
— И тебе всё-равно куда идти?
— Из-за брата пока терплю. Какая-никакая, а всё же крыша над головой пока есть. Подрастёт, и пойдём, куда глаза глядят. Ничего, мы сдюжим, — нерешительно заявил мальчишка.
Ратмир достал из кармана кафтана несколько монеток и протянул их мальчишке: — Возьми пока вместо этих сапог. Бери-бери, да отцу их не показывай. Купи себе и брату и бабке какой-нибудь еды.
— Ладно, так и быть, возьму барин, благодарствую, — заискивающе улыбнулся мальчишка. — Смотри, барин, если тебе в чём услужить нужно, то я сразу прибегу, только кликни. Я во-о-н в том доме живу… в подвале, в самом низу… Спроси Николку Фёдорова…
— Хорошо, Николка, — кивнул Ратмир и аккуратно свернув сапоги, сунул их в котомку. — Думаю, что ты ещё пофасонишь в этих сапогах, — и развернув лошадь, ускакал прочь.
Мальчишка с грустью посмотрел ему вслед, затем быстро спрятал монетки за щёку и направился к своему дому.
День клонился к закату. Проголодавшийся Ратмир подъехал к знакомой корчме на Покровской. Худой корчмарь Осип приветливо кивнул ему и сам подошёл к столу:
— Всё как вчера, Ратмир?
— Поесть бы мне, Осип, — ответил ему скоморох.