— Благодарю, Кученей, от всего сердца, но пить не стану. Зарок дал, — пояснил Ратмир, глядя прямо в глаза сидевшей напротив него женщине.
— Ты отказываешь мне? — она испытующе посмотрела на него.
— Тебе, навряд ли нравятся люди, не исполняющие своих зароков, — просто ответил скоморох.
— А ты хочешь мне понравиться? — усмехнулась царица и оценивающе посмотрела на скомороха.
До Ратмира мгновенно дошла двусмысленность её вопроса. Он понял, что сейчас от ответа, возможно, будет зависеть его дальнейшая участь.
— Любой на моём месте мечтал бы о таком. И я был бы счастлив, если бы моё сердце уже не было занято, — прямо ответил скоморох, не опуская глаз.
— Вот как! — неприятно удивилась царица и, прищурившись, с ехидцей спросила: — А разве ты не знаешь, что может случиться с подданным, неугодившим своей царице?
— Догадываюсь, — кивнул Ратмир.
— А ну пошли все вон отсюда! — неожиданно крикнула царица окружавшим её людям и в ту же секунду шатёр опустел. Слышно было только, как трещал огонь в факелах искусно прикрепленных к стойкам.
Ратмир, молча, смотрел в большие, красивые, чёрные глаза царицы. Та тоже не сводила с него гипнотизирующего взгляда и внезапно расхохоталась:
— А ты — молодец! Могу только позавидовать той, что своей любовью придаёт тебе столько смелости. Мне нужен такой человек в моей свите. Завтра же прибудешь ко двору в Александрову слободу и получишь там чин стольника.
— Разве не Великий государь оделяет чинами? — ошарашено спросил Ратмир.
— Конечно он. Но и к моим просьбам Великий государь охотно прислушивается, — снисходительно улыбнулась царица.
— Только ведь у меня уже есть свои обязанности при дворе, — вдруг вспомнил Ратмир.
— Это какие же? — искренне удивилась царица. — Что-то я тебя там не видела.
— Я по печатной части бываю в Александровой слободе. Вот книги недавно стали печатать.
— Книги видела. Хорошие, но мне это не очень интересно. Я больше люблю скачки, турниры разные… — мечтательно произнесла царица. — Хорошо, числись пока при печатне, а я тем временем у Великого государя указ вытребую на назначение тебя стольником. Васька Хомутов, конечно, воспротивится, как и в тот раз, когда я за брата своего просила. Но его я быстро приструню…
— Просила за брата? — переспросил Ратмир, лихорадочно соображая как ему выкрутиться из этой ситуации. Быть постоянно при дворе никак не входило в его планы.
— Да, когда только мы обвенчались с Великим государем. Я хотела, чтобы нам за столом прислуживал мой брат — Салтанкул. Это было бы надёжнее, учитывая те слухи, что ходили об отравлении первой жены моего супруга.
— Здравая мысль, — согласился Ратмир и неожиданно спросил: — Нет ли здесь кваса?
— Квас? Должен быть. Эй, кто-нибудь, дайте нам квасу, — крикнула царица в сторону входа в шатёр и в ту же минуту перед ними появилась ловкая цыганка лет сорока. Она безошибочно определила нужный кувшин из целого ряда всяческих бутылей и сосудов, стоявший на ковре, и налив тёмной, пенистой жидкости в другой золотой кубок, поднесла царице.
— Ему, — кивнула та в сторону Ратмира и молчаливая цыганка тут же подбежала к скомороху. Ратмир взял у неё из рук кубок и махом осушил его. Цыганка моментально скрылась из шатра.
Царица пытливо наблюдала за ним.
— Вижу, что тебе совсем не по душе моё предложение, — чуть прищурившись, произнесла она и пригубила свой кубок с медовухой. — Необычный ты какой-то, Ратмир… Но чем-то притягиваешь к себе. То, что ты сумел объездить такого скакуна, для меня о многом говорит. И то как ты разговариваешь со мной и смотришь прямо в глаза… Ненавижу, когда человек в разговоре не смотрит тебе в глаза. Для меня это знак, что такого человека нужно опасаться, либо он слаб умом… Я хотела бы иметь тебя в своей свите, но не хочу этого делать насильно. Почему тебе не мило моё предложение?
— Есть несколько причин, Кученей, — вздохнул Ратмир.
— Если беспокоишься о делах постельных, то забудь. Это была только проверка, и ты её достойно прошёл, — улыбнулась царица. — Там, где я росла, меня всегда окружали только темноволосые и темноглазые люди. Поэтому сейчас в амурах я предпочитаю светловолосых и голубоглазых воинов…
— Кхм… — поперхнулся с облегчением Ратмир. Слишком свежи были в его памяти судьбы бывших фаворитов некоторых царственных особ. Многие из них закончили свои жизни на колу.
— Что ещё? — чуть улыбнулась проницательная царица.
— Я люблю свободу.
— Кто же её не любит?.. Я поняла тебя, Ратмир. У нас с тобой много общего и поэтому я не хочу терять тебя из виду. Иногда я вот так отправляюсь на охоту или на прогулку со своей челядью. Будешь составлять мне компанию. Ты ведь бывал на охоте?