Настя отлично рисовала и всегда мечтала стать дизайнером, но мечты о будущем пришлось на время отложить в дальний ящик. Девушка не особо переживала по этому поводу или скорее не делилась своими переживаниями.
— В институт тебе нужно, лапочка моя! Учиться. Ты же сокровище, талант! — мягко говорила Тамара, — Это я тебе всю жизнь испортила…
— Бабушка, ну перестань…Кем бы я была, если б не ты?! Ты ни в чём не виновата! А учиться, я ещё успею. Мне всего двадцать лет. Ещё всё впереди.
— Ох, ох, девочка моя, — протяжно вздохнула женщина, поглаживая тоненькое запястье внучки, — Красавица моя! Прости меня, прости за то что позволила тебе десять лет провести в детском доме.
— Бабуличка, так уж сложилась моя жизнь. Ничего страшного. Я же здесь, с тобой!
Настя закончила с завтраком, помыла посуду, подмела пол и принялась за уборку во всём доме. Пока её бабушка сходила за пенсией и вернулась домой, Настя уже убиралась в кладовке.
— Ой, Настюша, ну что ты затеяла? — притворно удивляясь, протянула пожилая женщина.
— Хочу немного прибраться…Всё равно на работу сегодня не нужно, — сметая паутина прикрикнула девушка.
— Настенька, знаешь кого я только что встретила?
— Кого, бабуличка?! — с интересом спросила Настя.
— Мишку Нестерова. Он в магазин грущиком устроился. Говорит, мама у него болеет. Отец на заработки уехал. Мишенька хороший мальчик, трудолюбивый, добрый! А на тебя как смотрит?!
— Бабушка, он на всех так смотрит. У него косоглазие, — усмехнулась Настя.
— Вот зря ты так! Он и в школе хорошо учился. И помню в начальной школе за тобой бегал…
— Хорошо, что не догнал! — радостным тоном сказала девушка, не отвлекаясь от работы.
Разбирая старые школьные тетради, газеты и блокноты с кулинарными рецептами, Настя наткнулась на чёрно-белое фото. Качество плёнки было сомнительным, но девушка узнала на снимке молодую маму. Долго сидела на полу, рассматривая находку. Вникала в черты лица дорогой матери, указательным пальцем поглаживала облик женщины, которая ещё снилась лунными ночами.
Настя сглотнула, понимая что давно не вспоминала и не ходила на могилу мамы. Всё дела и заботы закружили голову, не давали возможности вырваться из круговорота жизненных трудностей.
— Это мама? — опомнившись от воспоминаний спросила Настя, оборачиваясь и видя в дверном проёме бабушку. Девушка с интересом ждала ответа и её мягкие черты лица были по-особому прекрасны.
— Да…Это Машенька моя, — с болью в голосе пробормотала Тамара Александровна, присаживаясь на пол рядом с внучкой.
— А кто это с ней на фото? — девушка указала на профиль мужчины, который стоял в обнимку с Марией и радостно улыбался, как и сама Одинцова.
— А это…Это твой…отец, Настёна! — с дрожью в голосе объяснила Тамара, смахивая слезу.
Настя шумно вздохнула и стала прожигать взглядом снимок.
— Ты что-нибудь знаешь о нём?
— Немного знаю…Хочешь расскажу? — с опаской спросила бабушка.
— Да… — радостно закивала девушка. В её чистых глазах зажёгся огонёк надежды.
— Пойдём я кое-что тебе покажу…
Тамара с трудом поднялась, прошла в свою спальню и стала что-то искать в шуфлятках. Настя встала в проёме дверей, сложив руки перед собой. Поджав губы, наблюдала за суетливыми движениями бабушки. Женщина наконец-то нашла то, что искала. Перелистывая старенькую тетрадку, она наткнулась на запись. Подошла к внучке и показала то, что отыскала.
— Вот…его зовут Савицкий Василий Николаевич. 1967 года рождения. Здесь есь его адрес, но не знаю, живёт ли он там ещё?!
— Почему ты раньше не рассказывала мне?
— Понимаешь, я боялась…Что ты сорвёшься и поедишь туда.
— Бабушка…А он знает обо мне? Знает, что я есть?