Рядом с матерью — Анастасия, старшая и единственная дочь. Умное, чудесное и своевольное создание: а ведь появилась на свет в самый тяжкий и кровавый год войны. В тот самый миг, когда счастливая, утомленная родами мать впервые услышала голос дочурки, Николай II, государь-император и самодержец всероссийский подписывал отречение от престола. Наследовать ему должен был младший брат, Михаил Александрович, да только великий князь трона принимать не желал, потому как ни в ком из окружающих не видел он поддержки. Россия замерла на самом краю, уже готовая скатиться в кровавый хаос буржуазной революции, но….
Петроград бурлил, митинговал, кто-то бил стекла, а гарнизон был охвачен волнениями. И вдруг — ушатом ледяной воды обрушилась новость: знаменитые линкоры Балтийского флота, победители хохзеефлотте, омывшие Андреевский стяг от позора Цусимского сражения, стоят у Кронштадта. А затем в Неву вошли крейсера и миноносцы, высадив десант прямо у стен Зимнего дворца.
И как-то сразу, вдруг, все успокоилось, а что не успокоилось, то притихло. Петроградский гарнизон опомнившись, вспомнил кому он служит. Патрули в черных бушлатах, воины моря, коих обожала и чьими подвигами восхищалась вся Россия, чеканили шаг по каменным мостовым, сжимая в руках винтовки с примкнутыми к ним штыками. Дружным "Ура!" встретили Михаила Александровича солдатские и матросские полки, и грохот бакового орудия крейсера "Аврора" возвестил начало царствования Государя Михаила Второго.
Семнадцать лет девке, скоро уж можно будет и замуж: впрочем, жених уже давно сыскался. С "Баяна", бесстрашно ринувшегося на "Дерфлингер" спаслось семнадцать человек, но увы, Алексея среди них не было. Княгиня Ольга Еникеева второй раз замуж не вышла, но сына вырастила на удивление, да и мы всегда к нему с ласкою. Вот и вышло, что сперва Настена с Сережей в детские игры играли, а теперь вот скоро Сергей Алексеевич нашу Анастасию Николаевну под венец поведет. Да и хорошо это, потому что юноша вырос замечательный.
Но у нас и свои не хуже: средний, Александр, пошел по стопам отца. Вот он, стоит рядом с матерью, в гардемаринской форме. Смешлив, жизнь принимает легко, но на фотографии серьезен. Уж слишком охота ему с отцом было, да только молод еще, всего-то четырнадцать лет. Ничего, на его век приключений хватит.
Ну а Юрий улыбается, прямо-таки ангелочек, а ведь тоже хмурился в тот день, потому что отцу скоро в поход. Но вот поди ж ты — на фотографии прямо-таки лучится детским счастьем, взрослые так не умеют.
Эх…
Пора. Он разрешил себе поспать совсем немного, отдых был обязательно нужен, потому что сегодня решится все и надо быть в форме. Фотография любимых дождется его на столе, никуда не денется, потому что он не позволит случится ничему плохому. Хватит. Не в этот раз.
Трап, а вот и боевая рубка, сигнальщики тянутся во фрунт. Но внутрь не хотелось, да и время еще было: солнце только-только осветило морскую поверхность и большой отряд идущих по нему кораблей. Крейсера, эсминцы… И восемь огромных, титанических линейных кораблей. Флагман "Полтава", названный так в честь погибшего у Моонзунда линкора: девять чудовищных, шестнадцатидюймовых орудий со снарядами вдвое тяжелее тех, чем били немцев в ту войну. Да и сам линкор почти в два раза крупнее "Севастополей", а ведь они тогда казались венцом прогресса. Три таких же монстра идут "Полтаве" в кильватер, а за ними четыре "Измаила", чуть полегче и послабее, но все же огромных и очень, очень опасных.
И, к счастью, не поврежденных.
Под вечер сразились в воздухе: "Адмиралу Макарову" досталось сильно, но жить будет. А вот "Ушаков" почти не поврежден и мог бы поднимать самолеты, да только после вчерашнего почти нечего и поднимать. Впрочем, японцам за это врезали — "Акаги" на дне, "Амаги", полыхая, ушел на зимние квартиры. Но теперь авиация — все, и дело за линкорами.
— Корабли норд-норд-ост, головным "Нагато"!
О как. Явились, не запылились. Ну что ж, вполне ожидаемо
— Ваше превосходительство, японцы передали открытым текстом!
— Что передали-то?
— "Судьба империи зависит от этого боя. Пусть каждый исполнит свой долг"
— То же, что и в Цусиме. Понятно. Чего еще от них ожидать, традиция… Да только в одну воду не входят дважды. Четыре румба влево, курс NO23! — распорядился вице-адмирал Российского императорского флота Николай Филиппович Маштаков.
И широко улыбнулся.
КОНЕЦ