— Привет! — улыбка телеведущей была обворожительна и всепрощающа.
— А! Госпожа Солнцева! Рад видеть у себя. Присаживайтесь. И тебе здорово, Красков.
— Здравствуй, Глеб. А где Медведяев? И кто мне объяснит, что вообще происходит?
— На второй вопрос отвечу: не знаю. Впрочем, мне нравится… Парни! — крикнул он весело куда-то в прихожую, — В гараже места уже нет, так что разгружайтесь в подвал! Я позже подойду. И чтобы всё по описи!
— Где начальство? Власть? Обувян, Черных в конце концов? В городе паника, мародёрство!
Глеб поднял на Антона маленькие заплывшие глаза и произнёс тихо и внятно:
— Власть на данный момент куда-то слилась. Куда — не знаю, мне не доложили. Но на связи никого из администрации нет. Так что — сам понимаешь. Тепло и газ отключены — все контракты на поставку энергоносителей в область на этот год оказались липой. Суки получили бабло в чемодан — и свалили. Поэтому связи нет никакой. Вообще. И поезда все идут в обход города.
— Это шутка, надеюсь? — вскинула на него голову Вика.
Чертанов смерил её ласковым взглядом:
— Надеюсь, что нет. Вот, кстати, и готово, — он принялся соскребать с шампуров на пластиковые тарелочки сочные куски мяса, обильно умащая их ярко алым соусом.
— Отведайте! Вот карри, лимонный перец, — он протянул Вике тарелку с дымящимся блюдом. Она сжевала шашлык быстро и как-то механически, запив большим бокалом сухого «Каберне». Антон тоже — от нервов, вероятно, — уплёл свою порцию с аппетитом. Менты и их женщины также с причмокиваниями отдавали дань чертановскому кулинарному искусству.
— А что телевидение? Интернет? — Не сдавался, прихлёбывая вино, Красков.
— Интернет отрубился сразу. Местное телевидение тоже — Шмулензон свалил вместе с Черныхом, остальные разбежались. А центральное ещё вчера ловилось на резервных генераторах.
— И что говорят?
— А ничего. Педросян корчит рожи, Медунов с коррупцией бьётся. Полковник Петин Василий Васильевич, дай ему Бог здоровья, рекламирует горные лыжи на Ривьере. Вика Солнцева растлевает молодёжь. Про нас ни гу-гу. Пардоньте-с, — хозяин шутовски поклонился покрасневшей от стыда и гнева Вике. — А, да, ещё в Штатах какая-то буза. Кажись, доллары отменили. Они и взбесились, бройлеры тупые в натуре. Я эти доллары ихние и видел-то вживую один раз всего, когда негра на вокзале патриоты грохнули. Тупые, правильно Задротов сказал.
— Значит, власти в городе нет? — спросил ошарашенный Антон.
Глеб Чертанов сощурился, как сытый кот.
— Gevehr macht Gevalt. Перевести?
Вика автоматически произнесла себе под нос:
— Винтовка рождает власть.
— Верно, солнышко! — Глеб налил большой бокал рому до краёв и подвинул ей. — Годится для тоста! А впрочем, — он окинул её критическим взглядом, — почему бы и не для брудершафта?
Гадкий холодок пробежал по хребту Вики. Этот пухлый гнилозубый претендент показался ей бесконечно мерзким, и она, прыгнув на колени к Антону, нежно обвила его шею левой рукой, правой скрестив с ним бокалы. Поцелуй после рома затянул её в вертящуюся воронку, откуда вернуться было не так-то и просто.
— Браво! — беззвучно проаплодировал капитан Чертанов. — А теперь ответ на первый вопрос.
Красков вопросительно уставился на него, пытаясь вспомнить, о чём речь.
— Первый вопрос, когда ты зашёл, звучал так: «Где Медведяев?»
— Ну, и где Медведяев? — тупо спросил Антон.
— Это вопрос непростой, — улыбка исказила пухлые губы капитана, — Даже, я бы сказал, метафизический. Если допустить, что энергетическая сущность Медведяева, отделившись от его физического тела, отправилась в предназначенные ей области, есть ещё такая тема, как дух костей, или эфирный двойник. То, что избранные видят, как светящуюся субстанцию, или призрак. Это можно наблюдать с двух до четырёх ночи, над могилами недавно умерших, как тонкий тихий свет…
— Значит Олег Анатольевич…
— А то? — развёл руками в поддельном изумлении Чертанов, — Из кого ж вы, в натуре, шашлык-то ели! Ну-ну, шучу! Так что, Антоша, ты с нами? Бойцы нам нужны.
— Надо подумать… — выдавил из себя Антон, выразительно кивнув на прильнувшую к нему Вику. Капитан, размякший после удачного дня, вяло махнул рукой.