— Так значит, всё-таки не совсем исторически точная копия?
— Молодой человек! Как кто-то из великих сказал, нет истории — есть историки! Я специально побывал в Бухенвальде — и там крематорий на четыре персоны! Вот здесь! — он ткнул жирным пальцем. — Они — таки над нами смеются! В песне же ясно поётся: «Сотни тысяч заживо сожжённых!» — и такой папандоз… Я вот склеил крематорий побольше — да не знаю, никуда пока не влезает!
— Да, это проблема, — вежливо покивал Князь, — а я к вам, между прочим, по делу…
Через где-то сорок минут взаимных увёрток и расшаркиваний в чистый осадок выпало, что хотя дело, конечно, заманчивое, но это надо думать и советоваться с большими людьми, а ехать на Кипр сам дядя Наташа не может, потому что поездом туда никак не попасть — а остальные виды транспорта некошерны, и вообще не подобают истому казаку, тем паче полковнику. Что же касается пакета акций, принадлежащих ну совершенно невменяемому родственнику, то таковому они, пожалуй, и впрямь уже не нужны. И если подключить правильных людей, то обналичить можно.
— Несите сертификат и его паспорт.
— С собой, — Игорь достал бумаги.
— Ну-ка, на сколько тут будет по курсу? — дядя Наташа придвинул столетней давности арифмометр и загремел клавишами.
— Компьютеры-шмомпьютеры, — раздалось бормотанье себе под нос, — а вот кончится у них электричество — и как они свои проценты собираются считать? Так, восемь на ум пошло… Теперь вот у них новая фишка — борьба с коррупцией. Это что, они будут бороться сами с собой? Это вроде как та унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла? Здесь у вас на 4 миллиона 600 тысяч рублей. Сколько вы себе хотите и к какому сроку?
— Половину — прямо сейчас.
— Да вы что! — взвился дядя Наташа, — при таком риске! Даю два миллиона — через неделю.
— Я бы взял через неделю, но мне надо прямо сейчас, — Игорь сложил сертификат, пряча его в сумку.
— Стойте! Полтора сейчас я, кажется, смог бы наскрести…
— Давайте!
Бумаги перекочевали в Наташин сейф, а тугие пачки тысячных купюр — в сумку Князя. До встречи с Хельгой оставалось полчаса — как раз, чтобы доехать до вокзала.
Он уже несколько раз взглянул на вокзальные часы, когда вдруг перед ним тяжко тормознул чёрный «Хаммер» с открытым верхом. Князь рефлекторно сунулся рукой за пазуху, к кобуре. «Бандитов навёл, крыса!» — мелькнула мысль. Он медленно повернул голову, дверка сияющего монстра распахнулась:
— Садись уже! — в гламурной брюнетке в тёмных очках за рулём «Хаммера» Князь не сразу узнал бы Хельгу, если бы не голос.
— Ты знаешь, — спросила Хельга, когда они под завистливыми взглядами зевак вырулили на шоссе, — Знаешь, куда идёт Магомет, если к нему не идёт гора?
— Я слышал, тогда он идёт к горе, — Князь искоса любовался Хельгой, словно сошедшей с рекламного ролика какой-то самой дорогущей и бесполезной американской гадости. Щёки её зарумянились от ветра.
— Неправильно! Я только сейчас поняла. Слушай. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт на хуй! Потому что тогда это хуёвый Магомет… Как у тебя дела?
— Средне. Взял полтора мульта за акции, — Князь похлопал по тугой сумке.
— Ну, тогда я богаче! Всю жизнь мечтала о таком членовозе.
— А где владелец?
— Я владелец.
— А где предыдущий владелец? — мягко нажал Князь.
— Зануда ты! Ну, в багажнике.
— Хельга! Ну, мы же договаривались! Мы — не бандиты. Мы — партизаны. Идейные борцы за справедливость…
— Во-первых, он ко мне грязно клеился. Во-вторых, рекламировал свою новую машину. Ну, я просто не могла не взять… Она так подходит к моему новому платью. Вот и взяла. И вообще, о морали. В этой стране хороший человек по определению не может ездить на «Хаммере»!
— Ну, мы же с тобой едем…
— А ты уверен, что мы хорошие?
— О, женщина! — вздохнул Князь и погрузился в созерцание дороги.