Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Путь реформ в нынешней ситуации, — сплошное минное поле, где каждый неверный шаг может привести к социальному взрыву. Но эволюцию революции они с Василием и Вадимом предпочли вполне осознанно: непозволительно высокую цену страна заплатит за «рассечение Гордиева узла», а смотреть на весь этот кошмар собственными глазами нет ни малейшего желания.
К сожалению, на политическом фронте от него сегодня мало что зависит. Это вам не флотские дела, порулить которыми изрядно трухнувший Николай дал ему практически безропотно. Тут первая скрипка у царя. Ну, может, Вадик с Василием подсуфлерят. Если он им дозволит, конечно. Верно подметил Василий: герой-победитель здесь сегодня один — Николай. И решать все будет он.
А лично ему, адмиралу Рудневу, третьего дни, как И.Д. начальника МТК, на залитом кровью линолиуме боевой рубки «Громобоя», под снарядами броненосцев Того, было и проще, и спокойнее, чем на столичных паркетах. В Питере, его ждет неизбежный клинч с царевым дядюшкой, генерал-адмиралом. И с его блюдолизами. А это что-то, с чем-то…
Петрович тяжко вздохнул, кутаясь в плед. И за раздумьями о целях и перспективах своей будущей «райской жизни, исключая госдачу и машину», не заметил, как дверь в коридор бесшумно приоткрылась, и аккуратно ступая по ковру, в салон вошел невысокий, ладно сложенный человек в черной тужурке с погонами каперанга на плечах и свитским аксельбантом.
[1] Ушедшее время не вернешь. франц.
[2] Мой адмирал. франц. Обращение штаб- и обер-офицеров к адмиралам на французском флоте. Часто использовалось в наших кают-компаниях, особенно после Тулонского визита 1892-го года русской эскадры, как элемент морского офицерского слэнга.
[3] 26-го июня 1904-го года полуподводный миноносец «Уж» (бывшая ПЛ «Губэ-2», тайно купленная во Франции и доставленная в Порт-Артур на борту ЭБр «Цесаревич») с экипажем в составе лейтенанта Б.Т. Дудорова и мичмана С.Н. Власьева, оснащенная ДВС от моторного катера с крейсера «Баян» (вместо испорченного «родного» ЭлМ), ранним утром у бухты Тахэ атаковала минами Шварцкопфа два японских миноносца. Обе торпеды в цель не попали. Противник эту историческую для РИФа атаку даже не заметил.
Глава 3
Глава 3. Дорожные споры — последнее дело?
Великий Сибирский путь. Март 1905-го года
— Добрый день. Я не помешал, Всеволод Федорович? Сидите, сидите! Как Вы себя чувствуете? Получше уже?
— Здравия желаю, Ваше величество. Если физически, слава Богу, полегчало. И то, три дня в лежку пролежал, врачи пугали, что серчишко не юное. И контузия некстати. А вот с самочувствием душевным — ужасно. От стыда сгораю. Как я мог так опростоволоситься?
— Ну, полно Вам кручиниться. Случилась авария, — улыбнулся Николай, — Миловала Царица Небесная, никого пули не зацепили. Значит — мало грешили, для посланца свыше.
— Да, уж. Пули-то не зацепили, а вот…
— О чем это Вы? Если… Но герр Тирпиц утверждает, что сам случайно наткнулся на раскрытую дверь в вагоне. Мы ему сочувствуем. Однако, во-первых, синяк, вовсе не рана, пройдет быстро. А, во-вторых, в дальнем пути не такие досадности случаются. В детстве мне даже крушение пережить довелось. Так что, эту станцию мы проехали. Забудьте.
— Спасибо, Государь. Вы проведать меня заглянули, или выдалось время, когда мы можем, наконец, спокойно переговорить?
— Да, дорогой мой Всеволод Федорович, пора нам познакомиться поближе, и время есть, и Вы, я вижу, вполне уже оправились. Вот только… — Николай слегка покручивал правый ус, что говорило о некотором напряжении или внутреннем дискомфорте, — Только, не знаю даже, с чего начать. Так долго ожидал этого разговора, знакомства нормального, а все какая-то суета, спешка…
— Начинайте с начала, — усмехнулся Петрович, — Сейчас-то, что волноваться? Война, слава Богу, позади. Завершили мы ее, как должно, я надеюсь. Так что, время у нас, какое никакое, но есть. Достаточно, чтобы все обсудить, «погонять» расклады, как говорится. А дальше Вы решите, каким путем идем. И по флоту, и вообще…
— Вот-вот. И вообще. Хотите новость, которой здесь только с Вами могу поделиться?
— Конечно, Государь.
— Позавчера, господин инженер-механик Лейков, выкупив билет до Гельсинкфорса, опоил свою охрану водкой с шампанским, и вознамерился покинуть пределы России. По информации Сергея Васильевича Зубатова из утренней его шифротелеграммы, этот господин намеревался инкогнито отбыть в Североамериканские Штаты. В компании с агентом мистера Вестингауза, который ждал его в порту со всеми документами и билетами на пароход Гамбургской линии.
И если бы не одна его новая знакомая, по совету Дурново, кроме всего прочего, за господином Лейковым зорко приглядывавшая, да еще перлюстрация его переписки, часть которой он вел через ее ящик, скорее всего, мы бы его остановить не смогли…
Как Вам такое известице? Почему молчите?
— Что тут скажешь? Прямо, как обухом по голове…
— Образно, Всеволод Федорович. Вот и сам я испытал нечто подобное, — Николай в задумчивости прикрыл глаза, — И, что досадно: все условия для работы, неограниченный кредит на приобретение оборудования, приборов и тому подобного, и у нас, и зарубежом. Мало? Так ты скажи. А впереди — свободная дорога, хоть академиком становись…
— Стало быть, посчитал наш господин Фридлендер, что свободы ему здесь маловато. А, может, и денег. С этим народом надо ухо держать востро…
— Вы думаете? Так ведь, Михаил утверждает, что он немец.
— Может и немец. Только тогда скорей бы в Фатерлянд и рванул.
— Пожалуй, не соглашусь. Он же, как и вы трое, знает судьбу Германии в вашем, э… будущем времени. И как человек практичный, все рассудил и решил, что такой вариант слишком рискован.
— Ага. А самый, значит, рискованный — остаться с Россией, ух… падла!