Всего за 149 руб. Купить полную версию
Высокая трава доходила до пояса и хлёстко била Машу по рукам и щиколоткам. Лишь на секунду прижав ладони к лицу, чтобы вытереть глаза, она не заметила кочку и, запнувшись, рухнула вперёд, да так и осталась лежать, вздрагивая от испуга, саднящей боли и продолжающих душить слёз.
Терпко пахло травой и нагретой за день землёй. По голой коже моментально забегали муравьи. Первый комар, удивлённо пискнув, запутался в Машиных волосах. Маша всхлипнула и перевернулась на спину. Ей показалось, что и сил уже нет — когда падала, выдохнула — и они её окончательно покинули. Осталось только одно желание — лежать плашмя на колючей траве, слушая, как обитатели тропинки и близлежащих кустов тихонько шепчутся и решают, что делать с этим огромным непонятным объектом, нарушившим их упорядоченную жизнь. Лишь комары сообразили быстро — Маша сморщилась, когда почувствовала болезненные уколы, но продолжила лежать, глядя в небо.
«Господи, как стыдно… Ну почему, почему это произошло именно со мной? Может быть Костя никогда бы и не узнал об этом… Ну или когда-нибудь потом… потом… потом… Теперь всё? Почему же это случилось в первый день?! Почему так не везёт?!»
Маша тихонечко заскулила, закрыв глаза и раскинув руки, пока не почувствовала щекотание на своём лице и странный незнакомый запах. Замерев, она прислушалась. Щекотание не прекратилось, а на щеку сверху что-то капнуло.
Маша медленно вытянула ладонь над головой и успела коснуться чего-то тёплого, покрытого шерстью.
— Чёрт! — с трудом перевернувшись и встав на четвереньки, Маша увидела белую козу, которая флегматично смотрела на неё, тряся бородкой и продолжая жевать пучок травы. — Ты как здесь? Откуда?
— Из Николаевского, откуда ж ещё?
Подпрыгнув от неожиданности на всех четырёх конечностях, Маша наконец встала на ноги и развернулась.
— Люська! Напугал! Извини — Люсьен…
— А, зови как хочешь, только не бросай в терновый куст… — парень махнул рукой. Засунув руки в карманы мешковатых серых штанов, он покусывал тонкий колосок душицы и с интересом разглядывал Машу. Остановившись взглядом на её испачканных коленях, дёрнул подбородком. — Свезла?
Маша потёрла зелёный след и поправила сарафан.
— Совсем чуть-чуть. Ладно, я пойду…
— Иди.
Маша сделала шаг, но остановилась, вдруг поняв, что совершенно не понимает, куда и, главное, зачем ей идти. Шмыгнув носом, оттёрла остатки влаги с лица.
Люська достал из кармана сложенный платок и протянул Маше, но она отрицательно покачала головой.
— Бери, он чистый. И одежда чистая, только выгорела на солнце…
— Нет, я не поэтому… — покраснела Маша.
Люська усмехнулся и сунул платок ей прямо в ладонь.
— У тебя тушь потекла. Немного — здесь и здесь, — он показал на себе, и Маша улыбнулась, заглянув в его голубые глаза под светлыми ресницами.
— Спасибо, — она потёрла веки. — Чья это коза?
— Соседская. Тётки Розы. Уходит, зараза, гуляет, где хочет…
— Тётка Роза?
— Коза Белянка. Это я её так назвал, а как иначе? Смотри, белоснежная какая, как альбинос.
— Беляночка и Розочка, значит? А ты сказочник…
Со стороны рощи послышался голос Кости: «Маша! Маша!»
— Тебя ищут… — Люська отбросил стебелёк и посторонился.
Маша нахмурилась, но не двинулась с места.
— Обидели? — Люська обернулся, выискивая глазами зовущих.
— Это скорее я… не оправдала доверия, — усмехнулась Маша. — Не могу пока вернуться.
— Интересненько. И что же ты натворила?