Я находился за границей до самого возвращения его величества, а после этого мне пришлось достаточно трудно: как вам хорошо известно, то небольшое наследство, которое оставил мне отец, было конфисковано, а наше поместье разграблено солдатами Кромвеля и уничтожено.
— Я слышала, что ты продал немало фамильных драгоценностей, — сухо ответила графиня, Рудольф, видимо, смутился.
— Их было не так много, — признался он», — а мне необходимо было как-то добывать деньги.
— Тем не менее это весьма прискорбно, — заметила графиня. — Несмотря на все лишения и беды, семье моего мужа удалось сохранить наши владения в целости. Жаль, что я не могу сказать того же о Стейверли.
— Именно об этом я и хотел поговорить с вами, тетя Энн. Два месяца назад я подал королю прошение о возвращении мне семейных владений и передаче мне титула маркиза.
До этого момента Тея стояла позади кушетки. Услышав слова Рудольфа, она сделала несколько шагов к нему:
— Кузен Рудольф, вы хотите сказать, что вы следующий маркиз Стейверли?
— Я считаю, что имею право на место вашего отца, не поверьте, Тея, я глубоко сожалею о гибели вашего брата.
— Если бы только Ричард был жив! — проговорила девушка со слезами. — Как горд и счастлив он был бы сегодня, видя, как радостно приветствуют короля, которого он так любил и за которого умер!
Она отвернулась, стараясь сдержать рыдания, а графиня неожиданно ласково проговорила:
— Тея, милая, мы все помним таких людей, как Ричард.
Тех, кто погиб ради того, чтобы Карл Стюарт мог взойти на трон!
Огромным усилием воли Тея справилась с душившими ее слезами.
— Простите меня! — попросила она с улыбкой, которая походила на луч солнца, пробившийся сквозь облака. — Я стараюсь не быть эгоисткой, но так тяжело сознавать, что ни Ричарда, ни отца больше нет! Они оба так любили Стейверли?
А теперь там все пришло в упадок: дом пустует и разрушается, сад зарос, поля не возделываются. Они глубоко любили свою землю и всегда считали, что, если только им удастся дождаться окончания власти Кромвеля, все, что было нами утрачено, вернут, и семья снова будет процветать!
— Я понимаю ваши чувства, — отозвался Рудольф. — Именно поэтому мне хотелось бы, чтобы тетя Энн согласилась мне помочь. Если бы король признал меня четвертым маркизом Стейверли и объявил законным владельцем всех поместий маркизата, я бы вернул их в то состояние, в каком они находились во времена вашего отца — и моего.
— А откуда ты возьмешь на это деньги? — спросила графиня.
Рудольф пожал плечами.
— Деньги появятся, как только меня признают законным наследником титула.
— А ты так уверен в том, что ты законный наследник? — осведомилась старая аристократка.
— Совершенно уверен, — отозвался Рудольф.
— А как же Лусиус?
Наступило неловкое молчание.
— Лусиуса никто не видел и не слышал уже много лет.
Один раз его имя появилось в списке тех, кто был арестован за роялистские настроения. О его казни не сообщалось, но, если бы он остался жив, он давно бы уже объявился.
— Не знаю, почему ты в этом так уверен, — заметила графиня.
Тея переводила взгляд с бабки на кузена.
— Кто такой Лусиус? — спросила она. — Это имя мне почему-то знакомо. Он тоже наш кузен?
— Да, конечно! Он твой двоюродный дядя, как и Рудольф, — ответила графиня. — У моего отца, первого маркиза, было четверо детей: я (я была старше на шесть лет), Джордж, который стал вторым маркизом Стейверли, Уильям, у которого был один сын, Лусиус, и Артур, мой младший брат, чьим старшим сыном был Рудольф. У Джорджа было несколько детей, но выжил только один — он и стал третьим маркизом Стейверли. Это был твой отец, милая, — добавила она, обращаясь к Tee.
— Значит, кузен Лусиус, если он жив, должен стать четвертым маркизом, — отозвалась Тея.