Мне жаль эту девочку, которая оказалась во власти старой ведьмы!
— Как вы добры! — вскричал Рудольф, сочтя за благо истолковать ее последнюю фразу буквально. — Может быть, вы разрешите мне как-нибудь привести к вам мою маленькую кузину? Она показалась мне славной девчушкой.
Барбара прищурилась.
— Что за игру вы ведете, Рудольф? Охотитесь за приданым или уже влюбились?
— Я люблю только вас, и вы это прекрасно знаете! Но мои кредиторы на меня наседают, а она богата, Барбара, хотя откуда у нее взялись эти деньги, одному небу известно.
— А вы уверены, что они у нее действительно есть?
— Я попробую это уточнить, но судя по тому, что она говорила о покупке лошадей, кареты и ювелирных украшений, я думаю, что деньги у нее есть. Моя тетка не позволила бы своей подопечной влезать в долги, особенно если бы ей нечем было расплатиться.
Барбара Каслмейн улыбнулась.
— Значит, вы решили жениться ради денег?
— Мне необходимо что-то предпринять, и как можно скорее. Но я хочу умолять вас об одном одолжении.
— Каком же?
— Два месяца назад я просил его величество подтвердить мое право на титул и поместье Стейверли.
— А что стоит между вами и титулом? — осведомилась Барбара.
— Кузен, которого надо признать погибшим. Никто уже много лет о нем не слышал.
— Ну что ж: я посмотрю, что можно сделать, — благосклонно пообещала Барбара Каслмейн.
— Правда? — Рудольф Вайн горячо сжал ее руки. — Спасибо, Барбара, вы, как всегда, необычайно щедры! И я ваш восторженный раб, вы это знаете.
— Знаю ли?
Эти слова были лукавым вызовом, и он придвинулся чуть ближе, словно притянутый магнитом.
— Как часто мне говорить вам о моей любви? — хрипло спросил он.
— Снова и снова, потому что я никогда не уверена, что вы говорите правду, — отвечала Барбара.
— А мне нельзя это доказать?
Барбара покачала головой.
— Я собираюсь домой… одна.
Он не стал возражать. Этот тон был ему слишком хорошо знаком. Рудольф проводил ее до экипажа и смотрел вслед, пока карета не скрылась из виду, а потом повернулся и пошел обратно по галереям и дворикам дворца. Оказавшись у апартаментов, в которых разместили вдовствующую графиню Дарлингтон, он понял, насколько близко они расположены к королевским покоям. Это означало, что его престарелая родственница имеет даже большее влияние, чем он предполагал. Похоже, она приехала в Уайтхолл, чтобы состоять при новой королеве.
Ливрейный слуга открыл ему дверь, и он поднялся в чудесную уютную гостиную, окна которой выходили на реку.
Его двоюродная бабка отдыхала на кушетке, а рядом с ней на невысокой табуретке сидела Тея с книгой и читала вслух стихи.
При его появлении обе дамы повернули головы, а Тея встала навстречу, приветливо ему улыбаясь.
— Это кузен Рудольф! — сказала она своей старой родственнице и, сделав реверанс, придвинула ему удобное кресло.
— Ну, Рудольф, ты не стал мешкать с визитом, — проговорила вдовствующая графиня, когда он склонился к ее руке.
— Я так много хотел о вас узнать! — ответил ее племянник, усаживаясь в кресло. — Я слышал неопределенные разговоры о том, что вы собираетесь в Уайтхолл, тетя Энн, но не знал ни дня вашего приезда, ни о том, что с вами будет моя кузина.
— Если бы я приехала одна, ты вряд ли бы пришел так быстро! — мрачно заметила графиня.
Однако глаза у нее весело сверкали, и Рудольф отважился ответить:
— А почему от меня скрывали существование столь прелестной родственницы?
— А нам следовало поставить тебя в известность? — осведомилась его тетка. — На мой взгляд, твое положение в семье этого от нас не требовало.
Рудольф подался вперед. Именно этого момента он и дожидался.
— Тетя Энн, я хочу кое о чем с вами переговорить. Вы знаете; что в последние годы я не имел связи с родными, но в этом моей вины не было.