Это так. Если ты кого-то любишь, а он все делает не так, то хочется его убить. Непонятно, почему. Ты же его любишь! Он должен делать так, как нужно, как правильно. Чтобы у него в жизни все было хорошо, чтобы он был счастлив, чтобы он радовался тому, что живет.
– И вот поэтому тебе кажется, что ты хочешь мир разрушить. А на самом деле, ты его любишь, – Данила говорит проникновенно, от самого сердца, – Просто тебе невыносимо видеть, что все в нем не так. Что люди несчастны, что души их неприкаянны, что близости между ними нет. Все одиноки.
– Как Дмитрий, – добавляет вдруг Анхель.
И я снова начинаю плакать. Мне жалко Дмитрия. Он, конечно, дурак. Но он одинокий, и ему плохо. Он ни с кем не разговаривает, и о нем никто не знает. А как его любить, если его никто не знает? И я его ненавижу, потому что он все делает не так. Я убил бы его! Почему он все делает не так?! Почему?!!
– Митя, не плачь, – говорит Данила. – Все наладится. Вот увидишь. Только надо верить, что все будет так.
– Хорошо.
– Митя, мы придем к тебе завтра. А сейчас спи. Тебе нужны силы. Ты очень устал.
Они уходят и я остаюсь один, с Дмитрием.
*******
Обещанный психолог пришел во второй половине дня. Он разговаривал с Зоей Петровной и Ивановной за дверьми моего изолятора, в коридоре.
– Это же не первая госпитализация? – осведомился психолог.
– Дмитрий уже три раза у нас лежал, – ответила Зоя Петровна. – Содержание бреда всегда разное. Только некоторые детали повторяются. Меня он всегда включает в свой бред. И со мной не разговаривает. Только с персоналом. И то не со всеми. Не знаю, будет с вами или нет? Но мне бы, конечно, хотелось...
– Вы только не подумайте, Митя – он добрый, – засуетилась Ивановна, открывая дверь.
– А почему я должен думать иначе? – рассмеялся мужчина.
– Потому что он хочет мир разрушить, – объяснила она.
– Ну, Екатерина Ивановна, это, знаете ли, сейчас повальное явление! – мужчина шутил. – Ладно, хорошо! Оставляйте нас.
Он вошел, кивнул мне. Дверь за ним закрылась.
– Тебя как лучше называть – Митей или Дмитрием?
– Меня?! – странный вопрос. – Митей, конечно.
– А Дмитрия – Дмитрием... – психолог внимательно посмотрел на меня и загадочно улыбнулся.
– Толку-то? – буркнул я. – Он все равно ни с кем не разговаривает.
– А чего? Не хочет?
– Он ничего не хочет. Ему все хорошо. Как есть – так и хорошо. Дурак.
Психолог подошел к окну и долго смотрел куда-то в небо. Лицо у него доброе и спокойное, словно он все знает.
– Богоискатель, – сказал он наконец.
– Чего? – не понял я. – Кто?
– Ты, Митя, ты, – спокойно ответил мужчина.
– Я? Почему?
– Хочется все разрушить, – сказал он и задумался. – Если все разрушить, ничего не останется или что-то будет? Есть надежда, что что-то останется. Ведь так? Наносное уйдет, вечное да пребудет вовеки. Верно? И это что-то – Бог. Ты увидишь Его и скажешь: "Вот он я, Господи!"
Странные слова. Но, наверное, так и есть. Я вспомнил, что три дня назад говорил мне Ваня: "Самоубийца, думаешь, о чем мечтает? Понять, что он еще жив. Только перед самой смертью и почувствует. А в жизни не может, так ему плохо". Уничтожить мир, чтобы увидеть Бога...
– Глупо, да? – спросил я.
– Нет, – улыбнулся он. – Даже логично. Просто странно...
Мужчина отошел от окна и сел ко мне на кровать.
– Мить, я думаю, тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Предлагаю себя, потому что другой кандидатуры у меня нет. Представь, что я все знаю. Просто вообрази себе это. И задай мне свои самые важные вопросы. Я думаю, тогда тебе самому будет легче во всем разобраться. Как тебе мой план?
– Все знаете?.. – усмехнулся я. Он улыбнулся мне в ответ:
– Представим.
Я подумал: а почему нет? У меня много вопросов. Я столько всего передумал за последние дни. Еще недавно мне казалось, что все ясно. Что я знаю все – про мир, про других людей, про самого себя, про свою жизнь. Но теперь все перепуталось, смешалось, превратилось в кашу. У меня нет ответов. Я хочу их получить.
Конечно, все неслучайно. Все мои встречи неслучайны. Но как разобраться, где знаки – то, что действительно имеет значение, а где одна иллюзия и все надуманно? Вот, например, я встретил Стаса. И мне показалось, что у него есть ключ к зданию мира. Теперь у меня в руках его дверная ручка. Пустышка. Бред. Он меня надул. Я сам себя надул.
Но вот ко мне приходят Анхель и Данила. Я их не знаю. Они говорят мне, что я Избранный. Должен ли я этому верить? Может быть, они меня обманывают? Данила подозревает, что я вовсе даже не хотел разрушить мир. Что у меня на самом деле другое желание. И я склонен ему верить, мне тоже так кажется. Но не обманываюсь ли я?
Или Диоген... Он ходит со своим платком: "Ищу человека! Ищу человека!" Нужно ли мне думать над этой фразой? А над вопросом, которым он остановил меня этой ночью: "От кого ты бежишь?" Причем, не "от чего", не "куда", не "откуда", а именно – "от кого". Я должен над этим думать или нет? Диоген ведь тоже сумасшедший...
*******
Хорошо, представим, – .сказал я. – У меня есть диагноз – шизофрения. Правильно?
– Есть, – согласился мой собеседник и едва качнул головой.
– Шизофрения – это раздвоение личности. Но разве "здоровые" люди не раздвоены?
– Хороший вопрос, – улыбнулся он. – Попробую ответить. Люди раздвоены. Это правда. В каком-то смысле мы все шизофреники. Ты представь – вот сидит человек на диване и разговаривает сам с собой: "Надо встать, приготовить ужин". И тут же сам себе отвечает: "Нет, не к спеху это, можно и попозже. Я пока не голоден". С кем он только что разговаривал? Очевидно, что он раздвоен.
– Ну и что в этом плохого? ДАО. Черное и белое? Ведь все на этом стоит...
– Борьба противоположностей... – протянул мой собеседник и задумался. – ДАО... Суть Дао не в том, что две силы борются друг с другом. Тут сложнее все. Суть Дао в том, что в черном есть толика белого, а в белом – толика черного. Белое может стать черным, а черное – белым. И в этом правда.
Бороться с самим собой – дело бессмысленное. Такая борьба – только иллюзия внутреннего роста. Если ты борешься с самим со бой, значит, ты где-то себе врешь. Что-то себе самому о себе самом не договариваешь. Как можно с самим собой бороться, если ты знаешь о себе правду и живешь в соответствии с ней?
– А если это ужасная правда? – я прерываю его.
– Ну что значит ужасная правда? Правда – она правда. От нее не уйдешь. Если ты, например, кого-то любишь – то любишь. Если не любишь – то не любишь. Если себя обманывать и жить с тем, кого не любишь, – будет мука. Вот что ужасно. А так, что в человеке может быть ужасного? Все, что в нем есть, – это факт. Нужно только правильно с ним обойтись...
– Правильно обойтись?
– Да. Испугаться можно. Бывает – куда деваться? Но нельзя потворствовать своему страху, слушаться его. В какой-то момент человек проявляет слабость или малодушие – кто без греха? Но нужно искать и находить в себе силу.
Тут он замолкает и словно бы ждет чего-то. Проходит минута, и он говорит всего несколько слов, но тихо и вдумчиво:
– Мы должны научиться хранить, беречь свое "белое". И еще, видеть "белое" в "черном". Что будет с "белым", станет ли "черное" "белым", зависит от человека. От его поступков.
От человека?.. – мне кажется, я начинаю нащупывать решение, выход из своего тупика.
"Ищу человека!" "От кого ты бежишь?" – звучит у меня в голове голос Диогена.
– ДАО – сложная штука. Загадка для разума. Логикой не осилишь. Представь, – говорит он мне, – в тебе борются темные и светлые силы. Хорошо. Но известно, что черное может стать белым, а белое – черным. Это ДАО. И получается, что белое, по сути, борется с белым, а черное – с черным. Безумие, правда?
Поэтому, просто воевать с тьмой – это действительно бред. Побеждая тьму, ты уничтожаешь и скрытый в ней свет. Уничтожая свет, ты побеждаешь и тьму, которую он в себе несет.
Поэтому я не удивляюсь, что тебе казалось благом уничтожение мира. Но я не думаю, что это хорошее решение. Что это вообще – "решение". Всякая борьба – иллюзия. И в этом Бог. Бог – не борьба, Бог – это доверие и поступки.
И когда он говорил это, словно бы какой-то свет ударил меня изнутри. Все мое сознание вдруг стало проясняться. Необыкновенный прилив свежести, чистоты. А он – мой собеседник – словно ничего не заметил:
– Знаешь, ты мне как сказал про ДАО, я сразу вспомнил одну древнюю китайскую историю. Рассказывают, что однажды мудрецу Чжу-ан Чжоу приснилось, что он бабочка. Он весело порхал с цветка на цветок и был счастлив. Он не знал, что он – Чжоу. Но потом он проснулся и удивился тому, что он – Чжоу. "Странное дело, – подумал он, – то ли Чжоу снилось, что он – бабочка, то ли бабочке снится сейчас, что она – Чжоу?"
Человек, пытающийся разгадать тайну мира, решает именно такую задачку. И, конечно, он путается. Здесь логика не поможет. Здесь нужно сердцем. Поэтому я и говорю: Бог – не борьба, Бог – это доверие и поступки. Не знаю, поможет ли тебе это. Но мне бы очень хотелось, чтобы помогло. Я привык доверять человеку, даже если у него "есть диагноз". Мой поступок.
Свет продолжал литься у меня изнутри. Доверие и поступок.
– Спасибо, – сказал я, испытывая к этому совсем не знакомому мне человеку чувство огромной благодарности. – Можно вас попросить?
– Почему нет? – он улыбнулся, и я увидел, что он все про меня понял.
– Вы не попросите Зою Петровну, чтобы она пришла ко мне...