Всего за 399 руб. Купить полную версию
Вы говорите о тех, кто отказался от моей книги
до того, как я пришла к вам, — голос, утратив настороженность,
звучал холодно и горько. — И при этом они даже не считали нужным
для себя придерживаться правил элементарной вежливости. Вы и
Оливер оказались первыми истинными джентльменами, которых я
встретила после того как написала книгу.
— Мы пытаемся все время держать в уме старинную максиму,
которую любил повторять мой прежний партнер мистер Грей.
«Издательский бизнес — удел джентльменов», говорил он. Конечно,
это было много лет тому назад, и с тех пор многое изменилось. Тем
не менее, мне чрезвычайно приятно узнать, что остались ещё люди,
которые ценят старомодные манеры.
Деймон, беседуя с Женевьевой Долгер, всегда ощущал какую-то
неловкость. Его речь казалась ему накрахмаленной и тщательно
отутюженной. Деймона злило, что он не может говорить нормальным
тоном с женщиной, которая лишь волей обстоятельств возникла в его
жизни. Он никогда не был человеком подстраивающимся под
qnaeqedmhj`. Деймон гордился своими принципами, следуя которым он
говорил своим клиентам только то, что думал — будь то похвала или
осуждение. Если авторы возмущались критикой, злились или начинали
отстаивать с пеной у рта свои позиции, он без всяких экивоков
заявлял, что визит в иное агентство, видимо, доставит им больше
удовольствия. Только так я и могу работать, объяснял он клиентам.
И вот теперь дама, которая принесла ему богатство вынуждает его
изъясняться так, словно его рот набит мушмулой.
— Я никогда не забуду вашей помощи. Я ваша вечная должница, —
произнесла Женевьева неожиданно дрогнувшим голосом. — До конца
дней своих я буду помнить всё то, что вы для меня сделали.
— Не сомневаюсь, что именно так и будет, — сказал Деймон,
припоминая авторов, которые в то или иное время, произнеся почти
такие же слова, исчезали. Иногда стыдливо, а в иных случаях, не
скрывая злобы. Через некоторое время часть этих людей возникала в
крупных литературных агентствах, где их могли познакомить с
кинозвездами, выслать за ними в аэропорт лимузин, добыть в
последний момент билет на бродвейский хит (несмотря на то, что
билеты были давным-давно раскуплены), устроить по всей стране
телевизионную раскрутку или пригласить на ужин в лучший ресторан
города.
— Не забудьте сообщить мне новый, секретный номер вашего
телефона.
— Вы, Роджер, станете первым, кому я позвоню, — произнесла
она с искренним чувством. Столь откровенное проявление эмоций
начинало Деймона беспокоить.
— О… — протянул он и задал вопрос, который она явно ожидала
услышать: — Как продвигается новая книга?
Женевьева вздохнула. Телефонный провод донес до Деймона этот
тихий, печальный звук.
— Просто отвратительно, — сказала она. — Похоже, что я даже
не в состоянии её по-настоящему начать. Заканчиваю страницу,
перечитываю, обнаруживаю, что это ужасно, рву в клочки и, чтобы не
заплакать, отправляюсь печь пирог.
— Не стоит беспокоиться, — утешил Женевьеву Деймон. Её слова
принесли ему немалое облегчение. — Начало книги — самая тяжкая
часть литературного труда. Не надо себя торопить. В спешке нет
никакой необходимости.
— Вам придется учиться терпению, имея дело со мной.
— Я привык к сложностям, которые часто возникают у писателей,
— сказал Деймон, размышляя, не скрестить ли на всякий случай
пальцы, дабы смягчит фальшь включения дамы в число представителей
этой аскетической и жутковатой профессии.