Ты можешь не терпеть, тихо сказала Агата. Сдерживать боль было сложно, уж она-то знала
Ну знаешь, я тогда вообще тебя не услышу, бледновато улыбнулся демон, и потом, ты даже не представляешь, насколько я устал слышать свой голос.
Он говорил, а Агата содрогалась. Потому что перед глазами явственно вставали часы криков, часы боли, то утихающей, то вновь внезапно усиливающейся. И все это умноженное на годы. На десятки лет.
Как ты жив еще!
Демон вновь повернул голову к Агате, уставившись на неё темными глазами.
С трудом, неожиданно серьезно отозвался он, но давай об этом тоже не будем.
Агата села. Ей было неловко искать облегчения от боли, в то время как ему легче сделать она не могла.
Потеряешь сознание, предупредил демон.
Откуда знаешь?
Помню свой болевой порог до ада, демон повел плечом, насколько ему позволяли оковы, тогда очень мало мог вынести, без чертовой смертной оболочки. Сейчас больше. И лучше бы я мог сдохнуть, правда.
Как тебя зовут? спросила Агата, и распятый уставился на неё так, будто она сделала ему непристойное предложение.
Тебе и правда интересно мое имя? удивленно переспросил он. Похоже, с ангелами у него действительно не ладилось.
Агата качнула подбородком.
А сама мне свое скажешь? уточнил он.
Зачем тебе? Агата смущенно потупилась. Я же вряд ли вернусь.
А тебе зачем?
Я буду о тебе молиться, Агата слегка покраснела, даже постоянные обитатели чистилища к её религиозности относились с насмешками, как же может отнестись к этому демон, сосланный в Горящие Земли?
Тебе и правда интересно мое имя? удивленно переспросил он. Похоже, с ангелами у него действительно не ладилось.
Агата качнула подбородком.
А сама мне свое скажешь? уточнил он.
Зачем тебе? Агата смущенно потупилась. Я же вряд ли вернусь.
А тебе зачем?
Я буду о тебе молиться, Агата слегка покраснела, даже постоянные обитатели чистилища к её религиозности относились с насмешками, как же может отнестись к этому демон, сосланный в Горящие Земли?
Однако он замолчал, уставившись на неё так, будто хотел врезать её в память целиком, до самой последней родинки на щеке.
Я хочу тебя вспоминать, наконец ответил он, и не как простое равнодушное лицо, я хочу помнить имя ангела, которая испытала ко мне сочувствие.
Это тебе не облегчит мук
Отнюдь, возразил демон, память о прошлом имеет большое значение. Я и мои грехи росли из моего прошлого. Если в моем прошлом будет хоть кто-то светлый Как ты. Возможно тогда я смогу поверить, что когда-нибудь смогу искупить.
Агата, тихо произнесла она эта его речь пробрала до последнего фибра души.
Генрих Генри, демон явно не оговорился, нарочно сделал поправку на то, какую форму имени предпочел бы слышать.
Первая встреча (2)
Джон спустился с небес неожиданно, Агата даже не услышала мерные взмахи его крыльев, а когда заметила даже слегка смутилась, будто её застали на месте преступления.
Джон Миллер был её другом они дружили практически с первого дня Агаты в Чистилище. Именно он когда-то доставил её душу в Чистилище, провел для неё первичный инструктаж и впервые напоил кофе после первого рабочего дня. Агата до сих пор помнила, как её потряхивало после тех нескольких часов, которые она провела в качестве ассистента собирателя душ: суетливых, шумных, полных новых незнакомых людей. У неё кругом шла голова даже с учетом того, что в своей жизни она не была необщительной барышней, ей впервые довелось столкнуться со стольким количеством людей и каких людей. В Чистилище было абсолютно нормально столкнуться с суфражисткой, времен первых забастовок за права женщин, и рыцарем раннего средневековья, который когда-то не считал простолюдинов достойными людьми. От переизбытка впечатлений и эмоций Агате тогда хотелось забиться в какой-нибудь уголочек, обнять голову руками и не высовываться вовек, и вот тогда-то Джон и прихватил её за локоток, утащил из общей столовой в общежитие и, усадив в полосатое плюшевое кресло, впихнул в ладони белую чашку с горячим кофе. Он сказал тогда, что она была похожа на потерянную плюшевую игрушку. Особенно лестным это сравнение не было, игрушкой Агате быть совершенно не хотелось, пришлось справляться с собственными привычками. Позже Агата узнала, что Джон сделал для неё внезапное исключение, несмотря на свой открытый и легкий характер, он не особенно стремился завести кучу друзей, обычно ограничиваясь легкими и теплыми приятельскими отношениями. Видимо, Агата попала в Чистилище именно тогда, когда Джон решил внести в свой образ жизни некоторые коррективы. Впоследствии дружба Джона и Агаты окрепла настолько, что некоторые сплетницы вовсю спрашивали у Агаты «каков он в постели», неизменно вгоняя её в краску. Джон всякий раз смеялся над этими случаями и неизменно уводил разговор в сторону новых книг, которые ему довелось скопировать с земных, или какого-нибудь очередного помилованного, которого он привел с Горящих Полей. Они не говорили о прошлом, о том, что легло на их плечи после окончания смертной жизни, стремясь не нарушать покой друг друга, не оценивать по прошлым, оставленным позади грехам. И это не тревожило ни Агату, ни Джона. Он вообще отличался практически непрошибаемым спокойствием, будто и вовсе ничего не чувствовал по поводу творящегося в Чистилище хаоса. Все он принимал исключительно как посылы судьбы, испытывающие его на прочность, и неизменно выдерживал все удары стоически. Агата не могла на него не равняться.