Ты помогаешь мне? и тем не менее, спрашивая это, Агата уже ложилась.
Мне тебя жаль, святоша, демон шевельнулся, пытаясь пожать плечами, и на пару секунд соприкоснувшись отведенным плечом с крестом, ловил ртом воздух, сбитый с темы разговора, мой крест мое наказание, ты его не заслуживаешь, это точно.
Между ними было шага два. И несмотря на то, что тело демона, не унимаясь, содрогалось, вздрагивало, сам демон неотрывно смотрел на неё. И это было жутко. Агата помнила, кто в её смертном мире, при первом же знакомстве смотрел на неё таким взглядом, в котором ей много позже мерещился жестокий голод.
Агата попыталась отвернуться и, потревожив раненое крыло, не удержала на губах возглас боли.
Я настолько неприятен тебе, в голосе демона вдруг зазвучало явственное огорчение.
Ты так смотришь замялась Агата, не зная, как ей объяснить.
Мне жаль, правда, спешно выдохнул он, просто свежее лицо, и от тебя так светит, что невозможно не смотреть.
Ты имеешь в виду?
Ауру. Да. Я постараюсь Сдерживаться.
Агата чувствовала себя если не преступницей, то попросту мерзкой сначала сама не удержала сосредоточения на полете, доставила распятому куда больше страданий, чем ему полагалось по приговору. Теперь же попросту искала к чему придраться в поведении человека, который тут наверняка от одиночества и боли мог тронуться рассудком. Дались ей его взгляды, смотрит и смотрит.
Хэй, тихо окликнул её демон, вырывая её из полудремы, ты живая?
Агата раскрыла глаза. Лицо демона было все так же повернуто к ней.
Мне нужно поспать. Усталая я далеко не уйду.
Святоша, ты в принципе далеко не уйдешь, возразил демон, ты сейчас на территории казни исчадий ада, а она максимально удалена от границ Горящих Земель. Практически в центре. Здесь жарче и светлей всего. Взлететь ты не сможешь, дойти не дойдешь не выдержишь света, жара и боли от собственных увечий. Упадешь и отрубишься.
Что предлагаешь?
Тебя найдут через метку, просто посиди тут.
Он говорил верные вещи хотя говорил с явной оттяжкой звуков, будто говорил через боль, и по всей видимости, так оно и было его тело постоянно напрягалось, будто живая пружина, которая стремится оторваться от куска металла, к которому её приковали. Метки маленькие черные значки, буквы разных алфавитов покрывали запястья каждой души. Их редко было очень много, их использовали для того, чтобы связываться с друзьями или руководством, но все же позвать на помощь Джона или Артура Агата вполне могла.
Ты можешь просто дать мне поспать? спросила Агата, коснувшись знака омега на запястье, послав просьбу о помощи Джону, который сейчас был где-то на другом конце этого измерения.
Не могу, он пытался говорить ехидно, но ехидство смазывалось болезненными нотками. Сестры, которые ко мне ходят, не говорят со мной боятся, до дрожи в коленках, да и вообще у меня слишком дерьмовый характер, чтобы я терпел их лицемерную жалость. Можно сказать, ты мой первый собеседник лет за пять. И ты исчезнешь через пару часов, а я тут опять буду лишь в обществе собственных воплей, которые мне уже не надо будет сдерживать.
Демон, который соскучился?
Ну, можно так сказать, тяжело дыша, отозвался демон. По его лбу катились капли пота. Ох, тело распятого явственно скрутило судорогой. И если бы не стальные хваты, не дававшие ему оторвать бедер от раскалённого креста, то ему бы, наверное, полегчало.
И долго ты так? слабо спросила Агата.
Сложно сказать, мелко подрагивая, отозвался он, если я не потерялся в счете посещений, с той поры минуло сорок одна сотня сред, а это где-то лет восемьдесят.
Восемьдесят лет? Агата передернулась. Что же ты сделал?
Демон уставился на неё. Прямым взглядом глаза в глаза.
Я не хочу об этом, ровно произнес он, это слишком долгий разговор, в финале которого тебя будет бесконечно тошнить от отвращения.
На самом деле он не походил на чудовище. О нет. О демонической природе говорили только витые, высокие черные рога, покоившиеся над ушами. Ему шли его длинные темно-рыжие волосы, чертовски длинные, густым водопадом спускавшиеся аж за поясницу оттеняли широкие скулы, придавая его лицу чуть вытянутую форму. Широкие губы тоже пребывали в движении, то плотно сжимаясь, то чуть обнажая зубы, которыми распятый кусал губы в исступленной муке. Она любила такие необычные лица, далекие от античного золотого сечения пусть нос был чуть длинноват, но было в общей совокупности его черт нечто бесконечно завораживающее. И если бы он улыбнулся если бы он мог сейчас улыбаться, искренне, открыто, без толики ехидства, без сквозящей боли, кажется, перед этой улыбкой вряд ли возможно было бы устоять.
А о чем хочешь поговорить? чуть задумавшись о том, как перенесла бы лицо демона на бумагу, спросила Агата.
Это не важно на самом деле, практически весело отозвался демон, расскажи о себе, я послушаю.
Ты хочешь от меня чего-то?
О, а ты можешь что-то? с насмешливым любопытством поинтересовался висельник. Серьезно, по-моему, всем известно, что судьба исчадий заканчивается, когда их приковывают к кресту. На нас больше нет протоколов, а-а-аргх.
Демон подавился на полуслове, судорожно выгибаясь и прикусывая губу.