- Это с какой стороны посмотреть. На вид-то тебе годков больше семидесяти, а здоровье, как у молодого! За десять минут все этажи обежал, всё посмотрел, оценил и даже не запыхался.
- Да и средств на покупку усадьбы у меня нет. Ведь ещё и служанку, и дворника содержать надо: как без них-то? Никаких денег не хватит. Так что отказываюсь от идеи приобрести эту усадьбу. Что попроще искать буду.
- А поторговаться не хочешь? Цену сбить?
- Сбить можно с того, что известно. А мне ещё цену никто не называл.
- Аренда - двести марок в месяц. Да по сто марок платить служанке и дворнику с учётом бесплатного проживания и кормёжки. Неужто из тысячи марок шестьсот в месяц выделить не сможешь на достойное проживание, приличествующее твоему положению? Из них триста марок пустить на выкуп дома. Остальные - на жизнь и содержание дома.
- По двести марок на продукты, дрова, уголь что ли? Опять без накоплений жить? Каждый месяц пфенниги экономить?
- Да, считаешь ты хорошо. По триста марок ежемесячно переводить на специальный счёт в банке на поддержание соотечественников, бежавших от преследований за старую веру - в течение десяти лет. Тогда спустя это время станешь полным хозяином этого поместья: дома и флигеля, обнесённых забором.
- При таком предложении и торговаться как-то неловко: поместье не менее пятидесяти тысяч марок стоит. А тут тридцать шесть тысяч, да ещё в рассрочку на десять лет! За что мне, незнакомому человеку такая благодать? Да и узнать хочется, откуда про меня всё известно: и про здоровье, и что русский, и старовер, и даже месячное жалование в тысячу марок? Вот я, например, здесь первый раз, никого из поместья не знаю, ни разу ранее не видел, зашёл сюда случайно. Как говорится: человек с улицы! А встретили меня как хорошего знакомого, да ещё и облагодетельствовать решили. Проживу ли я предстоящие десять лет - неизвестно. И что тогда будет с поместьем и ежемесячным пополнением счёта в банке?
- Об этом можешь не беспокоиться. Договор мы с тобой заключим. В нём всё будет по полочкам разложено: что, сколько, где, когда, кому и почему. А знаю я о тебе, Глеб Штраус, потому, что я много чего знаю, что на белом свете творится. И попал ты в Германию не случайно, и здоровье твоё улучшилось тоже не просто так. Можно было бы тебе это поместье просто подарить, да я считаю, что это неправильно: что легко приходит, то также и уходит. Купить его тебе надо за свои, трудом заработанные деньги. Тогда и беречь его будешь.
- А что за спешка такая с продажей этого поместья? Не проще ли сдать мне для проживания одну комнату, а уж потом и определиться с предложением продажи?
- Тут ты прав: спешка большая. Осталось мне жить в этом городе всего десять дней и должен я за это время всё по уму сделать.
- Умирать собрались?
- Нет, в монастырь на Афон в Грецию перебираюсь. Всё порученное мне здесь полностью выполнил, теперь готовиться к новой жизни буду.
- Значит, опять кота в мешке покупать придётся. Ладно. Прожил я уже семьдесят пять лет, проживу ещё, сколько на роду написано. Согласен я на поместье договор аренды/купли заключить. Только с одним дополнением: в любой момент могу его расторгнуть и перезаключить на условиях только аренды. Мне ещё неизвестно, как работа на новом месте сложится, а сразу в кабалу записываться - себя не уважать.
- Договорились, значит. А теперь внимательно меня выслушай.
Варсонифей с Глебом Петровичем просидели ещё почти час, в течение которого было рассказано много неожиданных вещей о приобретённом им доме.
* * *
Как и обещал Везель, новые документы для Глеба Петровича были подготовлены в указанные сроки и содержали все его пожелания. Договор на приобретение усадьбы был оформлен уже на новое имя: Глеб Штраус. Контракт "Дойче банка" с ним также был успешно подписан, и теперь ничто не мешало попаданцу приступить к своим новым обязанностям в головном офисе банка.
Первый день на работе был посвящён знакомству со своим рабочим местом, с людьми с которыми Глебу Петровичу придётся постоянно контактировать, первичному уточнению целей и задач той работы, что его ожидает.
Проект плана работы на пять лет вперёд с подробным расписанием на первый год, разработанный за месяц отдыха, он передал Везелю для утверждения и теперь ожидал предметного разговора с ним.
Глебу Штраусу был выделен небольшой кабинет, выходящий в приёмную Везеля, так что по вызову начальства далеко ходить было не надо. Он получил разрешение на свободное расписание рабочего дня, но был обязан заранее докладывать своему начальнику о месте нахождения в рабочее время, если собирался отсутствовать в кабинете. Априори предполагалось, что в рабочее время Глеб должен заниматься только делами банка.