Немцы почему-то решили, что обстрела сегодня больше не будет, и начали организовывать временные перевязочные пункты прямо на месте, развернув несколько палаток и собирая в них и вокруг них многочисленных страждущих. А пехотная колонна тем временем успела продвинуться прилично дальше того места, где я их первоначально остановил. Пора, будем огорчать Дергачева.
Полусотни мин хватило, чтобы окончательно превратить степную грунтовку в дорогу немецкой скорби. Положить всех, конечно, все равно не получилось, поняв, что уцелеть под убийственным огнем шансов немного, подлое воинство бросилось наутек, широко растекаясь по степи, так, что достать их у меня не было никакой возможности. Некоторые пытались вытащить раненых товарищей, нет, товарищей среди немцев нет, пусть будут сослуживцы, но поскольку я начал целенаправленную охоту за такими спасателями, альтруизм фашистов быстро иссяк. Потом почти все оставшиеся мины, оставив лишь небольшой неприкосновенный запас, я потратил на добивание всего, что шевелится, включая пациентов медицинских палаток, обратив особое внимание на офицеров и полувоенного вида людей, которых посчитал штабными специалистами, ловко выпрыгивавших из легковушки и автобуса. С добиванием получилось не очень, все-таки чтобы гарантировано добить фашиста, вжимающегося в землю, следовало приземлить мину ему чуть ли не прямо на спину. Как результат, вся дорога на протяжении полутора километров была покрыта сплошным слоем едва шевелящихся окровавленных тел в изодранных мундирах.
Товарищ майор! Подозвал я Дергачева, в очередной раз используя начальника штаба не по назначению. Оставьте для охраны позиций двух человек, остальных давайте со мной, и освободите повозки от поклажи, они нам понадобятся под трофеи.
Какие трофеи?!
Военные. Мы теперь не просто банда, мы трофейная команда
Товарищ командир, полковник! Подбежал связист с трубкой в руке. Вот, зараза, когда он нужен, так связи нет, а когда я разгреб проблемы, так он тут как тут.
Товарищ Лапушкин? Как ты там? Как немцы?
Спасибо, что позвонили, товарищ полковник! Несколько игриво начал я. У меня все хорошо, у немцев гораздо хуже, пехотный полк противника полностью уничтожен, убито около трехсот, ранено более тысячи солдат и офицеров. Слегка загнул я в верхнюю сторону количество трупов и будущих пленных. Захвачено большое количество
Лапушкин, да ты пьян, собака! Я отвел трубку от уха и прижал к боку, чтобы пропустить оскорбления, а когда снова поднял трубку, оттуда слышались только фоновые шумы.
Даже не успел ему сказать, что я не пьян, а просто контужен, пожаловался я связисту, возвращая трубку, и с чего он взял, что я пьян, неужели почувствовал перегар в трубке?
Вы находите это забавным? Грустно спросил майор, видимо уставший вразумлять безнадежно больного.
Майор, где свободные повозки, уже две минуты прошло? Поехали, время к обеду, а нам там еще неизвестно сколько плюхаться!
Рыжий водитель гнал вверх по склону холма рыжего коня, запряженного в мою повозку, временно превращенную в самоходку, ибо она везла на себе полный минометный расчет. Следом быстрым шагом шли мои бойцы, перекидываясь шутками и прибаутками, но тревожно вглядываясь в приближающуюся вершину, не высыплют ли на нее перед нами немецкие пулеметчики. Но никакой засады на ней, конечно, не оказалось, и, остановив на гребне холма повозку, я подозвал к себе майора, ошеломленно рассматривающего в бинокль раскинувшуюся перед ним степь, покрытую сотнями тел фашистов.
Я считал, что Вы ведете беспокоящий огонь Но как можно вести огонь на поражение с закрытой позиции, не имея корректировщиков?
Если Вы не видели корректировщиков, то это не значит, что их не было. Опять начал я наводить тень на плетень.
И по какой же связи они корректировали огонь? Ехидно поинтересовался майор. Звонили по лаптю из-под елки? Так тут и елок-то нет!
Товарищ майор! Полковник просит начальника штаба! Прибежал запыхавшийся телефонист. Охренеть, носится как электровеник с катушкой кабеля за спиной. И провода откуда-то надыбал, наверное, майор выпросил у Лукьяненко.
Да, товарищ полковник! Нет, товарищ Нет! Возможно, потери очень велики! Собственных потерь не имеем, товарищ полковник! Уничтожили на подходе, минометным огнем! Хорошо, товарищ полковник!
Да, товарищ полковник! Нет, товарищ Нет! Возможно, потери очень велики! Собственных потерь не имеем, товарищ полковник! Уничтожили на подходе, минометным огнем! Хорошо, товарищ полковник!
Майор отдал трубку, отдуваясь после сумбурного объяснения.
Ну что, товарищ майор, перешел я к инструкциям, оружие собрать, это понятно, личные вещи раненых, пленных и снятые с трупов
Мародерства не допущу, товарищ командир!
Напротив, майор, мародерка святое, присвоение личных вещей противника приветствуется. Во-вторых, с ранеными осторожнее, фанатизм не исключен, а главное, они мне здесь не нужны ни в каком виде.
Добивать раненых не дам! Не допущу, не дам, но здесь у него лицо не в пример жестче, чем при ответе по мародерке.
Товарищ майор, я и сам от этого не в восторге, но что Вы с ними собираетесь делать? Вывезти в наш тыл мы их не можем, не на чем, да и некогда, а они все поголовно лежачие, те, кто хоть немного держался на ногах, давно сбежали. Если же оставим их здесь, через месяц они из госпиталей вернутся на фронт, и снова будут стрелять в нас. Их здесь больше пятисот, это полноценный батальон обстрелянных солдат, фашисты тебе спасибо скажут.