Это у ротного пятидесятимиллиметрового миномета дальность стрельбы восемьсот метров, а восьмидесятидвухмиллиметровый батальонный миномет может вести огонь на дистанцию до трех километров. Консультирует меня майор. И все-таки мне бы хотелось вернуться к вопросу
Не надо никуда возвращаться, майор, хотите заняться делом, проверьте маскировку вновь обустраиваемых позиций, особенно маскировку с воздуха. Вряд ли это входило в обязанности начальника штаба, но разбираться в должностных инструкциях в столь малочисленной части было бы нелепо, майор старший офицер, через него вся работа.
Хорошо, проверю, только если Вы игнорируете мое мнение по вопросам тактики обороны, Вам нужен другой начальник штаба.
А вот к этому вопросу мы непременно вернемся. Но позже.
И скомандовал своему рыжему вознице, имени которого так и не удосужился узнать:
Разворачивайся, а потом направо, вон туда, к минометчикам!
Спорил я с майором не просто так, дело в том, что пока мы добирались сюда, я все же придумал фокус, позволяющий мне увести полк от боя с немцами. Я решил связаться с полковником по телефону, поговорить на любую тему, пусть самую отвлеченную, а потом сообщить майору о новом приказе, и нашей передислокации согласно изменившейся обстановке. Конечно, такие выкрутасы дурно пахли, и могли иметь очень неприятные последствия, вплоть до трибунала и расстрела, но я лично не видел в этом ничего ужасного. Нашим уходом с позиций мы никого не подводили, немцев мы удержать не могли, так какая разница, пройдут они просто так, или по нашим трупам? Что до ответственности за дезертирство, то затеряться в существующем беспорядке не представляло проблем, я просто уведу полк в зону ответственности соседней дивизии, а через несколько дней никто и не вспомнит, где какая часть стояла и куда и почему ушла.
И скомандовал своему рыжему вознице, имени которого так и не удосужился узнать:
Разворачивайся, а потом направо, вон туда, к минометчикам!
Спорил я с майором не просто так, дело в том, что пока мы добирались сюда, я все же придумал фокус, позволяющий мне увести полк от боя с немцами. Я решил связаться с полковником по телефону, поговорить на любую тему, пусть самую отвлеченную, а потом сообщить майору о новом приказе, и нашей передислокации согласно изменившейся обстановке. Конечно, такие выкрутасы дурно пахли, и могли иметь очень неприятные последствия, вплоть до трибунала и расстрела, но я лично не видел в этом ничего ужасного. Нашим уходом с позиций мы никого не подводили, немцев мы удержать не могли, так какая разница, пройдут они просто так, или по нашим трупам? Что до ответственности за дезертирство, то затеряться в существующем беспорядке не представляло проблем, я просто уведу полк в зону ответственности соседней дивизии, а через несколько дней никто и не вспомнит, где какая часть стояла и куда и почему ушла.
Поэтому меня беспокоила активность немецкой авиации, а наступление пехоты, которого я дожидаться не собирался, не волновало совершенно. Пока майор мне не сказал, что связи со штабом дивизии нет, и будет не скоро, а значит, задуманный фокус с переговорами с полковником факиру не удастся. А немцы уже вышли на ту самую дорогу, по которой мы только что пришли сюда, и до наших позиций им оставалось не больше трех километров.
В тылу наших роющихся окопов расчет из пяти минометчиков под командованием знакомого мне узбека, так удачно расстрелявшего бензовозы на мосту, ударными темпами углублял замысловатой формы котлован.
Э-э-э, как тебя, сержант? Забыл я имя артиллериста-минометчика.
Старшина Джалибек Алджонов, товарищ командир! Притормозив полет лопаты, и поставив ее к ноге, вытягивается улыбающийся парень.
Наш ротный старшина, имеет ордена, миномет к стрельбе готов?
Нет, товарищ командир, огневая позиция не подготовлена к ведению огня!
Котлован был вырыт не глубже, чем по колено.
Ну и хрен с ней, готовьте миномет к стрельбе, прямо сейчас! Дальность максимальная, направление туда!
Привести миномет в боевое положение! Командует сам себе разом помрачневший Джалибек, его команда отбрасывает лопаты и устанавливает миномет по направлению моей руки. Подтаскиваются ящики, мины, вынутые из них, рядком укладываются на краю котлована.
А я рассматриваю длинную змею немецкой пехоты, ползущей по степной дороге, запыленных с самого утра солдат, командиров, шагающих несколько сбоку от основных колонн, лошадей, тянущих тяжелые повозки и пушки. Боевого охранения нет, в голой степи засаду не устроишь, а разведка, видно, раньше прошлась, кто-то же навел самолеты на Лукьяненовкий полк.
Может, удастся притормозить их с помощью миномета, а за это время и связь с дивизией дадут.
Готовы? Огонь! Гулко бухает миномет, дергается запряженная в повозку лошадь, Джалибек выжидающе смотрит на меня.
А где мина? Выстрел был, почему не вижу разрыва? Взрыватель испорчен?
Мина на полном заряде летит двадцать шесть секунд, товарищ командир!
Да, вижу уже, немцы на дороге дружно задрали головы, а потом синхронно их опустили. Разрыв поднял небольшой клубок пыли и разметал степную траву, обнажив черную землю.