Зинаида Андреевна взяла изрядную паузу, и нашла на меня время, когда уже почти стемнело.
Как Вы тут, Авангард, выздоравливаете потихоньку?
Начинает издалека, светский разговор, что ж, поддержим.
Гораздо лучше, Зинаида Андреевна, у вас, наших женщин, легкие руки, перепеленали так, что на мне теперь как на собаке все зарастает и заживает, тьфу, как говорится, чтоб не сглазить!
Это хорошо, приятно знать, что наши заботы не пропали даром.
Мягкая ладошка легла мне на голову, сжимаясь в твердый кулачок, попыталась вцепиться в коротко стриженые волосы, и, не преуспев в этом, жестко сжала оттопыренное ухо.
Ну и мерзкий же Вы подлец, Авангард, наклонившись к самому терзаемому уху, дрожащим от обиды шепотом охарактеризовала меня оскорбленная женщина, что же теперь мне, даже под кустик присесть нельзя, так и будете за мной подглядывать, подлый Вы мерзавец?!
Накрываю ее ручку своей лапищей и осторожно, стараясь не оторвать собственное ухо, отвожу в сторону.
Зинаида Андреевна, что за детские обвинения, я Вам что, школьник начальных классов, подглядывать за Вами?
Скажите еще, что это не вы хохотали, когда я упала в лесу!
Это получилось случайно
Случайно! Вскрикивает возмущенно, прикрывает рот ладошкой и воровато оглядывается на готовящихся ко сну бойцов у недалеких костров.
Разумеется, случайно, стал бы я нарочно за Вами следить! Я наблюдал за лейтенантом, когда он так странно заманеврировал к лесу, Вы же знаете, что полковник, его боевой друг, так и пропал?
Ну
Вот я и подумал, вдруг лейтенант тоже решил дезертировать, забиться в чащу и отстать от полка проще простого. А тут Вы
И Вы решили развлечься, от скуки?!
Это она точно заметила, попробуй целыми днями валяться в повозке, никаких тебе развлечений, кроме визуальных, волком взвоешь, и это разговор я поддерживаю, чтобы немного развеяться. А он становится все более забавным, только бы не расхохотаться в неподходящий момент.
Нет, ну что Вы, просто у Вас такие необыкновенные глаза!
Причем тут мои глаза, несколько теряется Зинаида Андреевна.
Не просто глаза, а восхитительные, волшебные глаза неописуемой и невозможной красоты, заглянув в которые навсегда забываешь о прошлом, будущем, о далеких странах и фантастических мирах, о том, кто ты, зачем и почему. Я немного запутываюсь в комплименте, но сразу поправляюсь. И сами Вы, Зинаида Андреевна, как загадочный изумруд, томно сверкающий в платиновой оправе, такая драгоценность, сама в себе, обладать которой
Я не поняла, зачем Вы мне все это говорите? Зинаида Андреевна совершенно сбита с толку, и пытается нащупать привычную почву под ногами, Вы что, влюблены в меня?
О, да, любовь-морковь!
Конечно, как можно не влюбиться в такую женщину, как Вы, Зинаида Андреевна, не просто красивую, просто красивых много, но милую и очаровательную, обаяние которой
Но Вы же знаете, что я замужем, у меня сын, Миша, вы же его видели
Да причем вообще тут замужем-незамужем, вон и Карамзин сказал, «законы осуждают предмет моей любви», вовремя вспомнил я Гоголя. Мы удалимся под сень струй!
Каких еще струй
Голубых, искрящихся пузырьками, как шампанское в бокалах!
Что-то Вы уже совсем, Авангард, заговорились, несете полную чушь, а я, как последняя дура, уши развесила, встряхивается Зинаида Андреевна, пойду я, мои меня потеряли, наверно.
Топчется у телеги, вздыхая и поглядывая на меня.
И спать давно пора, замотались сегодня, столько отмахать, хоть и не на своих двоих, на телеге, но все равно
И не ругаться вовсе приходила ты ко мне, Зинаида Андреевна, а хотела того же, что и днем от лейтенанта, раз тогда с ним не получилось. Понял я это сразу, только что может дать страждущей физической любви женщине настолько израненный организм, как у меня, проверять не хотелось. Но надо.
Зина
Что? Откликается поспешно.
Спи здесь, куда ты пойдешь, там у них тесно, приткнуться негде, а здесь я один на трехспальной телеге.
Нет, ну что ты, как можно. Опираясь руками на край, и выискивая, как проще взобраться.
Колено сюда поставь, и переваливайся, вот и чудненько. Переверни меня на левый бок, только аккуратней, ы-ы-ы
Какого хрена я вообще делаю, нашелся герой-любовник, пусть бы валила в свой угол.
Больно?
Терпимо. Подложи подушек под спину, чтобы не завалился дальше. Все, теперь снимай все с себя и лезь под одеяло.
Зина с преувеличенным спокойствием начала было стягивать блузку, как вдруг съежилась сидя и отвернула голову.
Смотрят! Бойцы встали и смотрят сюда!
Да наплевать, ты завтра уедешь и не увидишь никого из них никогда. Все, не боком, на спину ложись.
Но как, ты же не сможешь только не рукой!
Только рукой, больше нечем. Не дергайся, лежи спокойно, мне в плечо отдает болью.
У тебя же эта рука ранена.
Ничего, пальцы двигаются, кисть работает, нормально все.
Какие сегодня звезды крупные и яркие! Зинуля прижималась щечкой к моим губам, глубоко дыша, вздыхая, а иногда вздрагивая, когда мои совсем не музыкальные пальцы задевали особо нежную струну ее женской сущности. Закроешь глаза, с той стороны гремит, как будто гроза, а посмотришь в небо, и словно сразу ты в далеких странах и фантастических мир ах!