Если серьезные люди, юноша, проводят в отношении тебя серьезное следственное мероприятие, в рамках уголовного дела, по которому тебе смогут «пришить» солидный срок говорил мне старикан, постарайся любыми средствами, как угодно, превратить происходящее в фарс! В цирк! Это вполне может помочь «обесценить», либо же сорвать данное мероприятие. Лучше показаться клоуном, юноша, чем оказаться заключенным
Затем дедок появился в моей памяти вновь, с новым наставлением:
И не позволяй следователю взять тебя на «понт»! Тебе будут «вешать на уши», что им уже все известно и что твое признание вины лишь формальность. Не признавай тут же своей вины, это сделать всегда успеется, а коли будешь стоять на своем, то вполне вероятно, что «пойдешь», если до этого, вообще, дойдет, по гораздо более «легкой» статье и получишь куда менее суровый «срок».
Я взглянул на бывшую «мачеху», которая, сидя в углу комнаты, вместе с моей «тетушкой», неотрывно и как мне показалось «не мигая», смотрела на меня.
Могла ли она сама, либо вместе с моим бывшем «папаней» организовать подобное? Запросто! Даже, если не брать в расчет их нелюбовь, если не сказать ненависть, ко мне, то я, учитывая отсутствие собственных детей, у моих «новых» «папы с мамой», являюсь тем инструментом, который потенциально может лишить моих родственников Наследия Семьи, а стало быть, любой из них лично заинтересован в том, чтобы со мной приключился какой-нибудь, желательно фатальный, «несчастный случай».
Хотя я почти уверен, что «фракций» внутри Семьи нет и каждая отдельная «ячейка общества», созданная родственниками, борется с другой такой же, за статус будущего Главы и всего того, что к этому статусу прилагается.
Я поначалу думал, что та история с запрещенной литературой дело рук «мачехи», особенно, когда стало очевидным, что готовившаяся на Балу против меня провокация дело рук одной из ближайших родственниц нашей Семьи. Но поразмыслив как следует, отринул эту мысль, как практически невероятную, ибо при удачном исходе провокации с журнальчиком, под удар попадал бы не только я, но и Семья, а это непременно отразилось бы, в том числе, на ее собственных детях, а на это, моя бывшая «мачеха», при всей своей нелюбви ко мне, не пошла бы ни за что!
А это значит, что та самая «супруга брата супруги моего бывшего папани», играет в некую свою «игру», не считаясь с бывшим «папенькой» и «мачехой», исходя лишь исключительно из каких-то собственных интересов.
Так что, к моему сожалению, «стрелять» в меня мог кто угодно из моей Семейки, и, возможно, даже не только из нее.
Самый настоящий «гадюшник»! И для меня было бы полезно этих двух «гадюк» стравить между собою, наблюдая в сторонке, не без удовольствия, за тем, как они сожрут друг друга.
Ладно, всему свое время, сейчас самое главное допрос.
Тем временем, «техник Первого класса», разложив на столе все то, что хотел, сказал:
Барышня, встаньте, пожалуйста, для того, чтобы начать мероприятие, необходимо надеть на вас специальные приспособления.
И кто будет на меня их надевать? поинтересовался я, вставая. Вы?
Конечно, кто же еще? удивленно ответил техник.
Федор Никифорович, обратился я к адвокату, сделав чрезвычайно надменное выражение лица, я категорически возражаю против того, чтобы меня касался посторонний мужчина!
Простите барышня, вы в своей праве, конечно, первым на мое восклицание отреагировал Следователь, который, затем, повернув голову в сторону полицейской дамы, продолжил, Ольга, помогите нам, пожалуйста.
Следующие несколько минут, полицейский психолог, выполняя указания техника, надевала на меня и крепила различные датчики, после чего, меня попросили сесть на место и когда я уселся, на мою голову водрузили последний элемент Полиграфа некий «полушлем», включающий в себя большие, скрывающие половину лица, слегка затемненные очки, как у летчика-истребителя, напичканные, судя по всему, какой-то электроникой, со встроенным источником очень слабого и мягкого света, совсем не раздражающего, который освещал мои глаза. А также наушники, открытого типа и микрофон.
Когда с этим было закончено, психолог с техником уселись на один диванчик и последний начал «колдовать» над своим ВЭМом, а несколько минут спустя, закончив, отрапортовал:
Господин подполковник, все готово к началу «установочных» процедур и созданию психофизиологического профиля свидетельницы.