Я отрицательно покачал головой, а Федор Никифорович вновь подошел ко мне вплотную и прошептал, очень серьезным тоном, на ухо:
Спрошу по другому, есть ли, по твоему, нечто, на основании чего, прямо или косвенно, можно обвинить тебя в каком-то из этих двух инцидентов и не важно совершала ли ты что-либо предосудительное или нет? Тут дело такое, эти люди ищут правду, которая, как всем известно, в отличии от истины, у каждого своя.
Нет, ответил я уверенно, вполне себе уловив намек о сути сегодняшнего визита, за исключением того, что я была не в ладах с одной из девушек, которая была на том видео, но мы с ней в итоге помирились.
Насколько сильно вы не ладили?
Пожав плечами, ответил:
Обычные девчачьи склоки, помноженные на специфику нашего учебного заведения, ничего особенного.
Помноженные на специфику нашего учебного заведения, процитировал меня адвокат и рассмеялся, барышням твоего возраста не идет говорить столь «высоким слогом».
Я вновь пожал плечами.
Затем юрист задал еще целый ряд интересующих его вопросов и уточнений, на которые я, самым обстоятельным образом, отвечал.
Скажите, Федор Никифорович, а кто тот человек, что сидел рядом с моими «дедушкой»? задал я вопрос.
Значит, что и складывать ты умеешь весьма недурно, заметил он, покачав головой барышням должно быть милыми и веселыми
И все-таки? прервал его шутливый тон я.
Это очень высокий чин городской полиции, Федор Никифорович сделал особое ударение на слове очень.
И начал было я.
И, прежде чем ты спросишь, перебил меня адвокат, для чего прибыл столь высокопоставленный полицейский чиновник, я тебе отвечу этот вопрос тебя не касается. Тебе не следует переживать о том, о чем тебе переживать не следует. Слушай меня внимательно, ты, как лицо женского пола, не достигшее шестнадцати лет не несешь никакой ответственности, уголовной или административной, я имею ввиду, за сказанные тобой, во время допроса, слова, но! это не значит, что ты должна молчать, отнюдь! Тебе необходимо кратко, я подчеркиваю кратко, а это означает не «развернуто», отвечать на заданные вопросы, однако, если ты в чем-то не уверенна или понимаешь, а ты барышня, похоже, не по годам умненькая, что правдивый ответ на заданный тебе вопрос не сулит для тебя ничего хорошего, то просто отвечай, что не помнишь, сошлись на то, что ты пережила сильный стресс и потрясение, которые ты действительно пережила, из-за смерти твоей соседки и на общие проблемы с памятью, в результате перенесенной болезни. Это понятно?
Да, ответил я.
Хорошо, значит слушай дальше, когда и если, я слегка стукну ладонью по столу или закашляю это означает, что ты начала говорить то, чего говорить тебе не надо, а из этого следует, что тебе незамедлительно, но не впадая при этом в панику, стоит замолкнуть. Это понятно?
Да.
И последнее, Кайа, ты свидетель, тебя на сегодняшний день ни в чем, официально, по крайней мере, не подозревают, тебе нечего опасаться, ты меня услышала?
Да.
Нечего опасаться, как же! Все происходящее явная и очевидная «заказуха», никто бы не стал ради предстоящего рутинного мероприятия, тащить сюда «на буксире» этот полицейский организм «с большими звездами», ему что, делать нечего, как участвовать лично в допросе несовершеннолетней свидетельницы, хоть и из «знатных», по делу о несчастном случае и о какой-то, пусть даже и «вышедшей из берегов», девчачьей склоке, в закрытом женском Пансионе?
Нет, этот тип здесь явно не только для того, чтобы «добавить веса делегации», а затем, вероятнее всего, чтобы лично проконтролировать то что ему поручили? За что заплатили? Или и то и другое разом? Кто-то явно хочет, используя меня в качестве «тарана», ударить по моей Семье.
И тут у меня в голове всплыла новость про отмену спиртовой Монополии. Не к добру это все!
Когда мы вернулись обратно в Зал, первое что бросилось в глаза еще один полицейский, которого не было в тот момент, когда я зашел сюда в прошлый раз, устанавливал камеру для фото-видеофиксации допроса, а на столе, перед диванчиками для гостей, стояло устройство, которое могло быть лишь Полиграфом, а также ВЭМ.
Когда все присутствующие расселись по своим диванчикам вокруг большого стола, квадратной формы: я с «матушкой» и Федором Никифоровичем на одном диванчике, напротив нас двое полицейских, мужчины.