Весь этот абсурд напоминал Сэму скорее какой-то кошмарный сон, и он хотел во что бы то ни стало проснуться. Но как?
В то же время он вспоминал свои способы избавления от кошмарных сновидений плюнуть на всё и не бояться ничего. Он был бы очень приблагодарен своей воле, если б в данный момент у него хоть что-нибудь получилось с этим уникальным способом.
Солнце медленно-медленно заплывало за линию горизонта. И Сэм сию же секунду взглянул на свои часы на золотом браслете. На миниатюрном табло карманных часов фосфорным светом зажглись цифры 18:05. Уоррен обратил на него внимание и хихикнул:
Плохо, что папа с мамой не застали тебя вовремя?
Действительно, подумал Сэм. Родители его только-только пришли домой и, задержись он ещё хоть на минуту в «разговоре» с Уорреном, ему бы уже не пришлось переться с этим типом на кладбище для удовлетворения какого-то идиотского замысла. Но, скорее всего, Уоррен всё это рассчитал по самым кусочкам.
Да ты не бойся, в то же время успокаивал его Уоррен, подбадривая, идти недалеко осталось. А «вещица» тебе уже давно нравится, так что не откажешься. А там, если хочешь, то сразу можешь идти домой.
Но Сэма это нисколько не успокаивало, а наоборот. Он знает этого Уоррена лучше самого себя, и его разработанную тактику запугивания посредством таких вот успокоений.
Наконец-то Уоррен привёл его, куда хотел. Это было какое-то заброшенное место. Вокруг, в нескольких футах, располагались остальные надгробия. А здесь, похоже, была обыкновенная мусорка, в самом центре которой выделялся холмик (могильный).
Уоррен порылся в куче мусора и извлёк две лопаты. Одну дал Сэму, другую оставил себе.
Ну, приятель, за работу, проговорил он и начал копать яму с каким-то превеликим удовольствием. Земля была ещё свежей, а Сэм как-то нехотя старался делать вид, что так же как и он хочет выкопать эту «вещь».
В это время уже начинались сумерки, потому как солнце давным-давно скрылось за горизонтом.
Сейчас-сейчас! приговаривал Уоррен пыхтящим и оттого неопределённым голосом. «Она» тебе обязательно понравится!
Он был похож на какого-то чрезмерного энтузиаста, потому что пот с него катил почти водопадом.
А вот Сэм наоборот холод впился в его хрупкое тельце как клыки вампира. Сейчас бы воспользоваться положением (пока Уоррен занят работой), да так понестись, что даже и ветер не догонит. Но Сэму такое пока не приходило в голову, и он медленно-медленно опускался в вырастающую на глазах яму, как в вязкую засасывающую трясину на «чёртовом болоте».
В это время уже начинались сумерки, потому как солнце давным-давно скрылось за горизонтом.
Сейчас-сейчас! приговаривал Уоррен пыхтящим и оттого неопределённым голосом. «Она» тебе обязательно понравится!
Он был похож на какого-то чрезмерного энтузиаста, потому что пот с него катил почти водопадом.
А вот Сэм наоборот холод впился в его хрупкое тельце как клыки вампира. Сейчас бы воспользоваться положением (пока Уоррен занят работой), да так понестись, что даже и ветер не догонит. Но Сэму такое пока не приходило в голову, и он медленно-медленно опускался в вырастающую на глазах яму, как в вязкую засасывающую трясину на «чёртовом болоте».
А тот наконец-то допыхтел до своего.
Сэм и Уоррен уже стояли на чёрной от могильной грязи крышке продолговатого ящика.
Я так и знал, пусто произнёс Сэм, гроб. Опять полуразложившуюся покойницу будем «рассматривать»?
Да не совсем, он как-то загадочно улыбнулся. Даю тебе слово нечестного человека, что ты её сию же секунду трахнешь.
Наверное, Сэм сразу же завалился бы в обморок, не придержи его этот идиот Уоррен.
Я тебе просто клянусь в этом! Клянусь чем угодно! утверждал он, поддевая крышку. А Сэм в это время выбирался из глубокой могилы, но тот резко схватил его за ногу.
Взгляни на неё, произнёс он уже привычным для Сэма голосом ожившего покойника.
Но Сэм даже и не собирался это делать. Он лишь собрал все свои силы, скопленные после долгой болезни и вырвал ногу из могучей клешни Уоррена (похоже, что он сильно ослабил хватку). А, когда тот полностью вылез из ямы, Уоррен произнёс свою коронную фразу:
Взгляни на свою девушку!
«Вот это да!» только и мог подумать парень перед тем, как оцепенеть от настоящего ужаса. А о чём он думал дальше, не берусь описывать.
Он даже и поверить не мог, что в гробу находится его Джеклин, ведь он совсем недавно с ней виделся.
Какой-то яркий туман застилал ему взгляд, в глазах всё поплыло. Нет, это не катаракта, это ярость. Его охватила та же самая ярость, что и когда-то в школе, где его нередко донимали одноклассники; тогда глаза у него при всех побелели, а его детское лицо приняло совсем иную форму что-то вроде бесовской маски Дня всех святых. Сейчас с ним запросто может произойти то же самое, ведь он поверил одному только слову, что в гробу лежит его девушка (постарался поверить), а, если с ним произойдёт эта перемена внешности, то Уоррену ей богу не поздоровится.
Сэм стоял спиной к Джеймсу и потому Уоррен не мог видеть, что происходит с лицом парня. Он только и видел, как тот трясся и дёргался, словно в припадках эпилепсии. Он не видел его лица, но что-то чувствовал. В голову ему взбрела какая-то странная мысль: ему вдруг привиделось, что спустя некоторое время он увидит нечто кошмарное, а дальше ужас, его прикончат. Эта мысль и такое короткое провидение показались ему ну просто самыми что ни на есть идиотскими и самыми неосуществимыми скорее всего он сам себе внушил фантастичность своего первого (и наверно последнего) ясновиденья.