Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
По пути обратно Баратов подстрелил жирную утку, и оба долго возились, очищая и зажаривая её на сыром деревянном вертеле.
— Когда повернём обратно? — спросил Баратов. — Завтра?
— Да, утром.
— Утром… — в раздумье протянул Фёдор, — ну что же, можно и утром.
Он помолчал немного, потом добавил:
— Виктор, а ведь правда, странная какая-то гора?
— Чем?
— Так… Вся изрезанная, какие-то провалы, где-то под землёй вода шумит… Я ночью проснулся, и мне показалось, точно над ней зарево какое-то… Так, чуть видно… Будто бы огонь в середине её.
— Откуда тут быть огню? Это заря, должно быть, была, — ответил спокойно Реммер, отрывая зубами мясо от куска зажаренной птицы.
— Виктор! — спросил опять Баратов, перескакивая на новую мысль. — А как ты всё-таки веришь, что Штольц бывший белый офицер? Ведь вот из Киева не подтверждают.
Реммер нахмурился и отбросил обглоданную кость.
— Нет, не подтверждают, а сообщают только, что после стольких лет выяснить почти невозможно. А кроме того, я же тебе говорил, что давно, ещё в Париже, в кабачке «Цыганская жизнь», мне подавал карточку человек, удивительно похожий на Штольца.
— Ну?
— Ну, ничего не «ну»! Тот кабачок эмигрантский, и все официанты в нём — бывшие офицеры.
Он подумал, потом добавил:
— Теперь ящик взломан. Штольц давно знает, что я собираю о нём сведения. В ящике был нарочно оставлен черновик моего письма, в котором я писал, что подозрения относительно Штольца были ни на чём не основаны и что была ошибка.
— И он теперь успокоится?
— Конечно. И мне будет легче следить дальше…
Легли спать. Во сне Реммер видел Веру, потом видел оставленного дома дога, потом опять Веру. «Вера, сыграй мне что-нибудь!» — попросил он. Она села и, к его большому удивлению, заиграла ему какой-то военный сигнал.
Но огромный муравей, пробравшись под рубаху, больно укусил Реммера. Он заворочался и открыл глаза.
Было темно. Реммер отряхнул рубаху, потом насторожился.
«Что такое, — подумал он, — разве это не во сне я слышал?»