— Хорошо. Извините.
Она легким движением прикоснулась к моей руке и исчезла в вагоне.
Поезд отошел. Прямо на платформе, устало опустившись на скамейку, я развернул записку. Записка была написана карандашом и хранила следы спешки.
«Умоляю вас хотя бы одним глазком взглянуть на отца. Так будет обидно, если он умрет, не увидев вас. И тогда уж ни один из моих родителей не будет вас знать. Если отец вас увидит, то умрет спокойно, не тревожась за свою Сино.
Простите мою назойливость, но если бы вы завтра смогли выехать часовым поездом, моя сестренка Тами встретила бы вас на станции.
Да, я вам не говорила, что мы живем в помещении синтоистского храма. Наш дом в Фукагава сгорел, и в Тотиги мы оказались без крова, вот нам и позволили поселиться в этом храме под энгава. Там мы и живем. Вы уж не удивляйтесь.
Умоляю вас, приезжайте. До завтра! Только бы успели! Если не застанете отца в живых, посмотрите хотя бы на мертвого.
Сино».
На следующий день я отправился часовым поездом из Асакуса и через три часа прибыл в Тотиги. Не успел я выйти из вагона, как ко мне подбежала улыбающаяся девчурка с коротко подстриженными волосами. По прямому носу и слегка раскосым глазам я сразу догадался, что это сестра Сино.
— Тами-тян?
Она кивнула и громко, как на экзамене, произнесла мое имя.
— Отец жив?
— Врач уже давно сказал, что вот-вот кончится, а он все живет.
Девочка говорила на местном диалекте с ударением на каждом слове.
— Это хорошо, — сказал я, памятуя о желании Сино.
— Сестра сказала, что отец не умрет, пока вы не увидите его.
Сино, видимо, очень хотелось успокоить отца и родных, но чем могу помочь я человеку, от которого уже отказался врач? Могу ли я хоть на несколько часов продлить жизнь одного-единственного человека? Как все-таки неумолимы законы природы!
Пройдя немного по узкой тропе вдоль путей, мы свернули в поле. На фоне голубого неба с редкими облаками носились красные стрекозы.
— Вы живете так далеко от железной дороги? — спросил я у своей спутницы.
— Нет, мы идем не прямо.
— Почему же не прямо?
— Но ведь отец не умрет до тех пор, пока вы не придете. А придете, может и умереть.