— Скажи отцу, что выходишь замуж по любви.
Сино смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Наше жаркое дыхание обволакивало нас и превращало в нерасторжимое целое. Сино обхватила свои плечи руками. У меня от волнения пересохло в горле.
— А я не назойлив?
— О нет!
Наконец она улыбнулась.
К концу осени отцу Сино стало совсем плохо. Он еще в молодости пристрастился к вину, и с тех пор, как переехали в Тотиги, у него все время болела печень. После смерти матери его здоровье ухудшилось. Благодаря помощи детей он кое-как держался, но на выздоровление надежд не было.
Из писем брата Сино узнавала о состоянии отца и с грустью приговаривала: «Что ни делай, ему уже ничем не поможешь. На раскаленных камнях вода не держится». Однажды утром ей принесли телеграмму: «Отец при смерти». Отправив ко мне посыльную, Сино стала спешно собираться в дорогу. Когда я примчался в «Синобугава», она уже уложила вещи и только ждала меня. Бледная, она поднялась мне навстречу.
— Отцу плохо. Я еду, — проговорила она и, медленно развернув телеграмму, протянула ее мне. У меня сжалось сердце.
— Я провожу.
— Спасибо, но...
— Пойдем же!
— Прямо так?
Действительно, я был в домашнем кимоно, небрежно схваченном поясом, и небрит.
— А тебе стыдно?
— Нет, если вам ничего...
— Тогда пошли. Надо торопиться.
Я проводил ее до станции. Отсюда на электричке до Тобу было два часа пути.
Пока мы стояли на платформе в ожидании поезда, Сино рассказывала об отце. Она понимала, что он обречен.
— У отца знаете какая болезнь: печень все время сжимается, делается все меньше и меньше, потом станет совсем маленькой, как камешек. И ничем нельзя помочь.
Мне очень хотелось ее подбодрить, но я не находил нужных слов. Пока я лепетал что-то насчет того, что нельзя падать духом, подошла электричка. Сино достала из-за пояса сложенную в несколько раз записку и сунула мне в руку.
— Когда поезд отойдет, прочитайте, пожалуйста.
— Если буду нужен, отправь телеграмму.