— В снежных краях есть обычай — спать без всего. В пижаме не удобно.
Сбросив кимоно и нижнее белье, я, как есть, быстро забрался под футон.
Сино аккуратно сложила свое кимоно, щелкнула выключателем, присела на корточки возле моей подушки и робко спросила:
— И мне без всего?
— А как же! Ведь ты теперь — житель снежной страны.
Сино прошуршала в темноте одеждой.
— Извините!
Что-то светлое прильнуло к моему боку.
Я впервые обнимал Сино. Ее тело оказалось прекраснее, чем я предполагал. Скользнув ладонью по упругой груди Сино, я ощутил сладостную истому. Кожа у нее была настолько нежная и тонкая, что, прикасаясь к ней, я чувствовал, как в жилах течет кровь. Жар ее тела передался мне, и вскоре мы оба горели.
Этой ночью Сино была послушной куклой, и я, неопытный кукловод, обезумев от счастья, наслаждался ею.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, и не могли уснуть.
— Тебе не жарко? — спросил я тихо.
— Ничуть. Давай и в Токио будем так спать, — предложила Сино.
Мы стали в подробностях вспоминать минувший день и нашу свадьбу.
— Ты знаешь, мне стыдно признаться: я ничего не умею делать. Но я научусь. Только теперь я поняла, как глупо провела двадцать лет жизни. Я никогда не думала о себе. Все думала о других — когда мне этого хотелось и когда не хотелось. Терпела... Терпела...
— Сино-сан из «Синобугава»!
— Нет, нет! Забудь об этом. Я теперь не та Сино. Теперь я буду думать только о тебе и о себе. Все будет хорошо.
Когда она умолкла, в снежном краю стало тихо как на дне земли. Неожиданно тишину нарушил чистый звон колокольчика. Звон медленно приближался.
— Колокольчик? — удивилась Сино.
— Это сани.
— Сани?
— Да, лошадь тащит сани. Какой нибудь крестьянин возвращается из кабачка.