Я не обознался. Возле стола гусаром выхаживал менеджер по продажам и учил игре Таню. В тот момент, когда мы вошли, блондинка в элегантной позе склонилась над столом, прицеливаясь кием, а Коля, положил свои ладони поверх её рук и нежно ворковал:
- Аккуратно… Целимся… Бережно…
- Попались, голубчики! – обрадовалась Даша.
Парочка оторвалась от своего занятия. Таня выпрямилась и испуганно посмотрела на нас своими огромными синими глазами, а Сухов недовольно глянул на меня.
- Давайте сыграем пара на пару, - предложил я. – Ваша милая парочка против нашей не менее милой.
Обрадованный тем, что я объединил его с Таней в пару, Коля согласился. Но предварительно я погнал его за пивом в банкетный зал: ещё с начала пивного фуршета я заметил пару бесхозных паков с баночным пивом.
Пока слабохарактерный Сухов послушно выполнял моё поручение, я сделал несколько пробных заходов вокруг Танюшки, впрочем, без особого успеха. Она недоумённо смотрела на меня своими роскошными синими глазами, отвечала мне невпопад своим писклявым голосом, и я терялся в собственном скудном остроумии.
Коля вернулся довольно быстро, и мы, откупорив по банке, начали нашу нелепую партию. Никто из нас четверых в бильярде особо не соображал; профессионал, наверное, умер бы со смеху, видя наши потуги вокруг бильярдного стола. Сухов изображал из себя профессионала, часто вворачивая бильярдные термины: «скиксовал», «от трёх бортов в угол», сам толком не понимая их значения.
Блондинке Тане при её скромной комплекции банки пива вполне хватило, чтобы прийти в благостное расположение духа. Она начала весело смеяться над моими глупыми шутками. Я изображал азартного игрока, искренне переживая за ход игры и охая над каждым корявым Таниным ударом.
Играли мы на интерес, проигравшая команда должна была отжаться по двадцать раз каждый. Первую партию проиграли Коля с Таней.
- Я не позволю девушке отжиматься! Я сам отожмусь за себя и за неё! – с нетрезвым пафосом воскликнул донжуан и принял упор лёжа.
Бормоча себе под нос: «У меня прекрасная спортивная подготовка», Сухов отжался раз пять, после чего руки у него подломились, и он позорно ткнулся носом прямо в каменный пол холла. Я великодушно простил Колю с Таней и объявил следующую партию на условиях, что проигравшая команда будет катать на закорках победителей вокруг второго корпуса.
То ли вторая банка пива, то ли мои дурацкие шутки сыграли роль, но Таня наконец-то стала благосклонно реагировать на моё присутствие. Когда я брался за кий, она объявляла:
- Коля, играй, а я буду этого отвлекать! – И начинала кружить возле меня, совершая соблазняющие движения бёдрами.
Пару раз она случайно прижалась ко мне бедром. Второй раз я, притворно обрадовавшись, бросил кий и крикнул:
- А хрен с ним, с выигрышем! – И, обхватив Гребенщикову за талию, прижал её к себе.
К моему удовлетворению, это вызвало бурное недовольство Сухова и повлияло на его игровые качества, поэтому вторую партию они выиграли. Я изобразил на лице отчаяние и, обняв Таню за талию, потащил на улицу.
- Придётся расплачиваться за проигрыш! Чур, я Таню катаю!
Но тут возмутилась Даша и заявила, что она не будет катать на себе грузного Сухова. Благородный менеджер согласился поменяться ролями и позволил оседлать себя секретарше. Даша лихо пришпорила Колю, и они довольно резво поскакали вокруг корпуса. Я усадил на себя Таню, подхватил её под коленки, подождал, пока она обнимет меня покрепче за шею, и мы помчались за удаляющимися коллегами.
- Наверное, ты в прошлой жизни был конём! – проорал я вслед Сухову.
Тот обернулся, чтобы ответить мне что-то остроумное, но, запнувшись, упал и уронил Дашу. Та вскочила, как мячик, рассерженная и растрёпанная, и несколько раз увесисто приложила менеджера по холке.
Мы с Таней проскакали мимо поверженного донжуана. Я честно прокатил Таню вокруг корпуса и ссадил напротив входа. Мы оказались лицом к лицу, и я немедленно её обнял.