— Кого? — наконец не выдержала Ольга.
— Корабль. Огромный, чёрный, зловещий. Он преследовал нас.
— Пираты?
— Не знаю. Мне этот корабль показался здоровенной скалой. Он приближался всё ближе и ближе. И у него… — Настя сомкнула веки. Очевидно, ей было очень трудно произносить эти слова. — У него были большие зелёные глаза, которые смотрели на меня, не отрываясь.
— Глаза? У кого? У корабля?
— Да. Понимаю, это странно звучит. Но это очень сложно описать. Это был корабль и не корабль одновременно. Что-то чёрное.
— Чудовище?
— Не знаю. Наверное. Оно надвигалось на нас. Все спали, и никто не подозревал о его приближении. Это страшилище хотело проглотить нас. Я увидела, как раскрылась его громадная пасть, в которую тут же хлынули потоки воды, бурлящие вокруг его огромных острых зубов. Его пасть была такой широкой, что наша яхта могла бы войти в неё целиком. Я стала кричать, но вместо крика из горла доносился только тихий стон. Я была беспомощна.
— И потом ты проснулась?
— Нет. Это ещё не всё. Яхта. Она словно была живой. Она билась, дёргалась, рвалась. Её парус был наполнен попутным ветром, и раздувался так, что мачта трещала. Но яхта стояла на месте, как прикованная. Её держал якорь. Тогда я побежала на нос. Точнее, хотела побежать. Ноги были ватными, я еле их переставляла. До носа я добралась с трудом. Едва не ползком. По дороге подобрала на палубе ножик. Я должна была помочь яхте освободиться.
Ольга почувствовала, как по её телу, с головы до пят, пробежал неприятный холодок, но она не выдала своего волнения, продолжая слушать Настю.
— Я выбралась на нос. С ножом. Увидела, как канат дёргается и извивается, словно змея. Яхта рвалась как безумная, но канат не поддавался. И тогда… — Анастасия с подозрением перевела взгляд на Ольгу, — … но ведь это был только сон! Ведь так?
— Разумеется, — Оля нервно моргнула: Продолжай.
— Я начала пилить его ножом. Я пилила, пилила, пилила, задыхаясь. И всё время оглядывалась назад. А это… Этот корабль, или не знаю что. Оно надвигалось всё ближе и ближе. Оно уже нависало над нами. Его пасть была похожа на бездонную пещеру. Зубы — как длинные колья. И глаза… Эти глаза… Они были самыми страшными. Ничего не выражающими, кроме ненависти. А я пилила, пилила. Канат скрипел, но не сдавался. Я уже думала, что не успею, но…
— Что?
— У меня получилось. Канат как-то странно затрещал, а затем последовал резкий рывок. Корпус яхты дёрнулся, сорвался с места. Я потеряла равновесие и упала. Яхта помчалась вперёд. Она буквально выскочила из пасти ужасного монстра. Сразу стала такой лёгкой, такой быстрой. Ветер уносил нас всё дальше и дальше от этого кошмара. Я поднялась на ноги. Качки не было. Яхта мчалась по водной глади словно по зеркалу. Я очень обрадовалась, но вдруг почувствовала, как что-то касается моих ног. Что-то сухое, шершавое, похожее на змею. Я посмотрела вниз и увидела… Трос.
— Трос?
— Да. Он был живой. Он извивался, полз… Он был мерзким. Я отшвырнула его ногой, но он пополз дальше — туда, где спал Гена. Прополз мимо его спального мешка. Забрался под брезент и начал там возиться. Я подошла и осторожно стянула этот брезент. Под ним лежал якорь. Запасной якорь. Дальше начало происходить нечто совершенно удивительное. Обрезанный конец троса шустро заполз в отверстие на якоре. Вдевался как огромная нитка в иголку. Затем стал опутываться, завязываться, сплетаться в узел. Потом якорь зашевелился. Начал дёргаться дрожать. Его края вибрировали. Он стал двигаться. Всё быстрее и быстрее.
— Куда?
— К краю борта. Он хотел спрыгнуть в воду. Сам!
— И что сделала ты?
— Сначала я очень удивилась. Но потом, поняла, что когда якорь зацепится на дне, он остановит яхту, и корабль-призрак снова нас догонит. Тогда я попыталась помешать тросу опутать якорь. Я упорно развязывала его узел, цепляя его ножом, но он продолжал сопротивляться и затягивал его вновь. Наконец, я собралась с силами, и, в очередной раз ослабив узелок, сорвала и сбросила наконец-то проклятый трос на палубу. Он выгнулся подобно кобре и метнулся обратно — к якорю. Но не успел до него добраться. Увернувшись, я подхватила якорь и понесла его к борту. Он был очень тяжёлым, но я старалась изо всех сил. Оживший трос выбил нож из моей руки, опутал мои руки и ноги, мою шею. Он начал душить меня. Его край всё ближе и ближе подбирался к якорю. Наконец мне стало совершенно нечем дышать. Я потеряла равновесие и упала на колени. Якорь выпал из рук, прямо на самый край палубы. Трос тут же набросился на него, проскальзывая в якорное отверстие, и вновь пытаясь завязаться на нём в узел. Но я его опередила. Из последних сил, я выставила ногу вперёд и столкнула якорь за борт! Он плюхнулся в воду, а трос, не успевший как следует за него зацепиться, сорвался и безжизненно повис вдоль борта. Его путы моментально ослабли, и я наконец-то смогла полной грудью вдохнуть воздух.