—Ьа тебя? Ты явление природы, как дождик. Он может нравиться или нет, но обижаться на него глупо.
Вернулась Таня, и мы остановились и, не выпуская рук из рук, оглянулись на нее оба. Она усмехнулась мне и сказала:
—Света, тетя Шура говорит, что ты обещала у нее ночевать. Правда?
Да ну... — недовольно протянула Света, взглянула на меня и снова вспыхнула.
Выдумщица эта тетя Шура, — вздохнула Таня.— Я так и сказала ей: вряд ли такая чистюля, как наша Светка, пойдет к вам ночевать.
А зачем? — спросил я и, отпустив руки «белой мыши», пошел остановить пластинку.
Она, видите ли, боится, — сказала сердито «мыша». — А который час?
—Половина одиннадцатого. Так ты обещала?
—Ну да, ну и что? Обещала, обещала! — вспылила Светлана и выбежала в коридор.
Пауза. Таня посмотрела на меня выжидательно.
—Ну, мне пора, — сказал я, пряча в карман сигареты.
Не хочешь уходить? — быстрым шепотом спросила Таня.
Не хочу.
—Хочешь побыть со мной... еще?
- Да.
—Выйди в подъезд, спустись на одну лестницу и посиди у окошка. Если, конечно, хочешь...
Одевшись, я вышел в коридор. Попрощался с «белой мышей» и старухой, которая буркнула нечто вроде «здрасс», и Таня закрыла за мною дверь.
Не знаю, сколько я сидел на подоконнике в темном подъезде. Желтая лампочка вполнакала светила на лестничной площадке. За окном беспрерывно валил снег. Елка посреди двора совсем утонула в сугробе.
Курил сигарету за сигаретой. Кровь толкалась в виски. Странное чувство: нетерпение (снова сидеть у ее изголовья, гладить ее руки, целовать губы, подбородок, глаза — неужели это будет снова?) и растерянность: по правде, я не ожидал такого предложения. Слишком оно было отчаянным и поспешным. Я понимал, что праздник уходит, дальше у меня сессия, у нее будни и будни...
До рези в глазах смотрел я вверх, на край ее двери, видневшийся из-за изгиба перил: не прозевать, когда откроется. И все-таки прозевал: створка двери отделилась беззвучно, и, уже переодетая в домашний халатик с пояском, на площадку вышла Таня. Остановилась, приложила палец к губам.
В распахнутом пальто я взбежал к ней наверх.
— Тихо... — выдохнула она.