Это еще надо доказать.
Вот я и доказываю: от противного.
Вот именно: от чего-то очень, очень противного... Впрочем, поступай как знаешь.
Да, трудно начинать с подобных разговоров новую жизнь.
Пошел к Надюше. Мать ее, поджав губы, молча открыла мне дверь и ушла на кухню: от ее молчания можно было задохнуться. Когда она, обиженная, уходила молчать на кухню, вся квартира погружалась в яростную тишину.
Отец, который всегда встречал меня с искренней радостью (я его понимал: трудно жить с двумя молчаливыми женщинами), на этот раз даже не вышел из кабинета: настроили.
Надюша, бледная, испуганная, схватила меня за кав, потянула к себе в комнату и заговорила, понизив голос, поминутно оглядываясь на дверь:
Ради бога, где ты был, что случилось?
Встречал Новый год, — коротко ответил я.
Где?
В одном доме.
Я понимаю, что не на улице. Но почему такой секретный уход? Даже телефона не оставил. Я обзвонила наших всех: нигде тебя нет. У нас сейчас дома знаешь что творится! Все из-за тебя перессорились. Они же видят, что я не в себе. Отец говорит: значит, надо ему, раз ничего не сказал. Человек взрослый. Мать говорит: он плевать на нас хотел, этот взрослый человек...
—Послушай, — с отчаянием перебил я Надюшу: она была настолько возбуждена, что говорила втрое больше обычного. — Послушай, Надюша, мы оба взрослые люди. Почему ты, почему вы все не принимаете в расчет меня? Почему вы уверены, что я буду поступать по системе «А плюс В плюс С», а не наоборот? Почему? Разве я не человек? Разве я не могу хотеть чего-то другого, не того, чего хотите вы?
На глазах у Надюши появились слезы. - Не кричи, — сказала она упавшим голосом.
Почему? •— в ярости спросил я.
Все на тебя сердятся. Я оправдывала- тебя, как могла. Говорила, что с тобой что-то стряслось. И теперь я сама вижу: что-то стряслось...
Меня покоробило это слово «стряслось». Слишком тяжеловесным оно было по отношению к тому, что было сегодняшней ночью. Меня так передернуло, когда Надюша повторила это слово дважды, что я даже испугался и переменил тон.
—Все в порядке, Надюша. Ты же сама сказала, что нам надо расстаться на некоторое время, поразмыслить... И я не понимаю, зачем ты затеяла весь этот переполох...
— Что-то стряслось, что-то стряслось... — повторяла, сцепив пальцы и отвернувшись от меня, Надюша. Когда она волновалась, ее «заедало» на каком-нибудь слове, и она могла его без конца повторять.
— Какое-то время мы не будем встречаться... — уныло сказал я и замолчал.
Тут только до нее дошел смысл сказанного. Резко повернувшись ко мне, она затряслась: я видел, как прыгали ее губы.
Зачем? — крикнула она.