— Роуз, Бри совершенно не причем, я даже не собирался предлагать ей ничего подобного. Твоя сестра несомненно красивейшая из девушек, но заказчик достаточно подробно описал типаж, который следует изобразить на картине. Проблема в том, что ни одна из моих знакомых не похожа на этот образ… — после моих сомнений по поводу Бри, Мишель начал медлить с рассказом, никак обиделся
— А если поговорить с той, чей именно портрет заказан? – предложила я. – Или заказчик выдумал девушку из воздуха?
— Как говорит клиент, эта леди находится очень далеко и лишена возможности приехать. Я в панике. Мне нужна модель… для обнаженного образа. Я готов хорошо заплатить, лишь бы найти ту, которая будет напоминать описание. Двести тысяч.
Я едва не потеряла рад речи, услышав сумму. Даже в мыслях не могла представить сколько будет стоить сама картина, если художник готов отдать такие деньги за позирование. Конечно подобный заработок может стать настоящим ударом по репутации любой леди, согласившейся на эту аферу. И тем ни менее у меня появилась одна мысль!
— Неужели в нашем городе нет ни одной подходящей натурщицы, даже в академии искусств? — начала издалека подбираться к главному.
— Нет, внешность слишком экзотичная для наших мест. Никогда не встречал подобного образа.
— И что же такого особенного в этой девушке?
— Брюнетка с пышными, вьющимися волосами, миндалевидными голубыми глазами, чуть вздернутым носиком и пухлыми, почти алыми губы. Высокая упругая грудь. Тонкая талия и пышные бедра, — художник не стал усложнять все пафосными фразочками. – Кожа слегка смуглая, типаж восточный. Теперь-то ты понимаешь, Роуз, как сложно в этом царстве белых нежных бутонов, – он обвел рукой зал, где было так много приглашенных дам. – Найти, столь яркий, агрессивный и наверняка ядовитый цветок!
Я растерянно кивнула, соглашаясь. И все же, мне было не по себе, в описании я узнала себя.
Ведь однажды мне уже приходилось “носить” нечто подобное, когда я охотилась за Себастьяном. И вот сейчас Мишель ищет натурщицу с до боли знакомой внешностью. Совпадение ли это?
— А кто твой заказчик?
— Один меценат из столицы. Весьма состоятельный человек. Он уже не раз заказывал у меня картины, но эта первая за столь огромные деньги.
– И что, даже имени его не скажешь? – полюбопытствовала я, на деле же желала убедиться, что изобразить образ брюнетки на картине будет безопасно для меня.
– Он пожелал остаться инкогнито. Да и навряд ли тебе, что-то скажет его имя. Как я понял, господин ведет достаточно закрытый образ жизни, он даже мои картины запирает под замок и любуется ими исключительно в одиночестве.
Мое личико опять сделалось хмурым. Что ж это за заказчик такой таинственный, который не спешит созывать гостей в свой дом, чтобы похвастаться очередным приобретением. Обычно столичные богатеи предпочитали сделать из каждого пополнения своих коллекций редкостный фарс, показать гостям свою статусность. Поддержать, так сказать, репутацию ценителя искусства в обществе.
Но по словам Мишеля, выходило, что его клиент делиться прекрасным не желал ни с кем. Фантазия мгновенно нарисовала образ дряхлого старикашки, который уже устал от светской жизни, и теперь чахнет над своими картинами в одиночестве. Собственно, меня это более чем устраивало.
– У меня есть подруга, – не очень уверенно произнесла я. – Она похожа на ту, что ты ищешь. Я бы могла поговорить с ней, но есть одна проблема.
– Какая? – Мигель мгновенно забыл про все невзгоды и живо заинтересовался призрачной возможностью заполучить натурщицу.
– Ее родители крайне строгие люди. Настолько, что, если они прознают о позировании, бедняжке несдобровать.
– Я, как и мой клиент, гарантируем, что никто не узнает о девушке. Картина будет храниться в графском доме. Ой… – Мишель осекся, понимая, что от волнения случайно раскрыл титул заказчика. – Только не говори никому!
Мне же стало немного спокойнее. Всех старых графов нашей страны я знала наперечет, не так много их осталось, а в столице так и вовсе жил один – почтенный Таминус. Он действительно был одиноким и дряхлым, того и гляди отправиться на тот свет. Матушка всегда отзывалась о нем весьма положительно, меж тем переписку они не поддерживали уже более пяти лет. Мама говорила, что причины в проблемах здоровья графа.
Картинка в моей голове сложилась окончательно. Для умирающего дворянина всегда можно немного попозировать, он точно не станет созывать гостей любоваться на новую работу уездного художника. Что же до того, если граф умрет, то я помнила – прямых наследников у него нет, а значит пока будет грызня за состояние между стервятниками-родственниками, про картину и вовсе забудут. Тяжбы по наследованию занимали порой не один десяток лет.