– Только теперь это понял? Бедняжечка!
– Ниэла… – Он вновь стал приближаться. – Я сделаю все, чтобы ты меня простила.
– Не смей меня трогать! – выкрикнула, поздно ощутив себя в ловушке.
Лукас – гад! Умышленно отвлек, оттеснив к ели.
То ли шаг, то ли прыжок, и я оказалась в крепких, но бережливых объятьях ненавистного колдуна. А еще весьма ясно поняла, что меня намного раньше могли поймать, просто позволяли почувствовать ложную свободу, расслабиться. Как на охоте. Косому гончие всегда дают фору. Для большего азарта.
– Прости, малышка, но все, кроме этого.
Воспользовавшись моей растерянностью, Лукас склонился ближе, прижался колючим подбородком к щеке. Нос защекотал знакомый запах, напоминающий мне застывший в тревожном ожидании грозы осенний лес. Отчего-то близость этого мужчины всегда вызывала именно такие сравнения. В груди защемило. Пришлось мысленно признаться себе, что десять лет не избавили от болезни Лукасом, и тут же запротестовать еще сильнее:
– И не думай даже, предатель, – прошипела я, подметив пристальный взгляд колдуна на своих губах. – Покусаю.
Мужчина скептически повел бровью. Пришлось громко клацнуть зубами у самого кончика его носа, чтобы доказать собственную серьезность.
– Да, ты кровожадная, малышка, – по-мальчишески задорно улыбнулся он. – С тобой стоит держать ухо востро.
– Да, я такая, – нехорошо прищурилась. – Пришлось учиться выживать.
Улыбка стерлась с лица Лукаса так же быстро, как и появилась. Вспыхнувшая в его глазах искра боли заставила меня напрячься сильнее. Мне было не все равно. На самом деле? И какого лешего?
– Отпусти меня, Дэ Кадари.
– Не могу, Ниэла.
– Ты десять лет обо мне не вспоминал, а сейчас вдруг не можешь разжать руки и отступить? – зло усмехнулась, впившись ненавидящим взглядом в знакомое лицо уже незнакомца. – Не верю.
Ох, богиня, как же сильно он изменился! Не красавчик-юноша больше – настоящий воин, повидавший немало горя и смертей на своем пути. В глазах не отражение безмятежного неба, а словно потемневший горизонт над бездонной пропастью. Руки стража, с огрубевшей кожей, а голос искусителя. Неужели я никогда не избавлюсь от этого наваждения?
– Прости, Ниэла, но я не отпущу тебя.
И как ни упиралась ему в грудь, не старалась освободиться – без толку. Легче было каменную глыбу с места сдвинуть.
– Какого ляда ты вообще в наш ковен с отцом заявился? – от злости я едва не стерла в порошок зубы. – Как же я жалею, что когда-то наши судьбы пересеклись!
– Не говори так, Ниэла, – покачал головой он. – Наша встреча была предопределена свыше. И слава богам за нее.
– Слава? Совсем с дуба рухнул? – стукнула его в грудь. – Ты мне жизнь сломал! Я еще и поблагодарить высших за это должна?
Лукас потемнел лицом: