— С хаканном все в порядке, – ответил на незаданный вслух вопрос Рангор. – Он — мое творение, с ним ничего не может случиться.
— Это хорошо, — почему-то перед глазами стало все расплываться. – Хотя бы он…
Я не успела еще озвучить следующую возникшую мысль о своем наставнике, как бог вновь сам сказал:
— Хватит разговоров. Просыпайся.
***
Я не хотела приходить в себя, знала, что испытаю очередную вспышку боли. Даже не физической, нет: той, которую ничем не убрать, что сжимает сердце и не отпускает, заставляя дышать через раз. В памяти всплывает яркое воспоминание: нас настигло темное марево. Из-за меня! Из-за того, что не хотела слушать Дору.
Таротавцы бросили нас там умирать. Это оказались не храмовники, как мы сперва решили, а всего лишь маги, которые думали развлечься за счет двух рутовок. Я очнулась в тот самый момент, когда они привели в чувство Дору и собирались надругаться. Трое крепких мужчин над слабой девчонкой! Магия сама вырвалась из меня, отталкивая таротавцев. Может, это было моей ошибкой, ведь только разозлило мужчин. Их было больше, а я все еще не пришла в себя после воздействия чужого проклятия…
— Больно? — обеспокоенный голос, и я чувствую, как кто-то ласково утирает мои слезы. — Сейчас станет легче, слышишь, Кори, прошу, открой глаза. Где болит?
Болит. Сильно болит! Болит там, где никому не видно. В груди… Но чей это такой знакомый голос? Он уговаривает, просит, и я не выдерживаю, открываю глаза, с удивлением встречаясь с взволнованным взглядом.
— Далион? — просто не верю, а горло сжимает спазм.
— Тшш, все хорошо, — рука замирает на щеке, — теперь будет хорошо.
Хочу оттолкнуть, но сил нет. Совсем. Только неприятная тягучая слабость.
— Не трогай меня… — говорить тоже тяжело, но Далион слышит, убирает руку, с потаенной горечью в серых глазах.
— Ты уже знаешь, — в голосе боль.
Больше он ничего не говорит. Ни извинений, ни слов. Видимо, чувствует, что мне не нужно этого. Все, чего хочу — никогда не видеть его, однако Венский продолжает сидеть здесь. Молча. В тишине. Просто находится рядом.
Зачем? Не могу на него смотреть.
— Уйди...
Хочется пить. Он догадывается, берет со стола стакан с водой, протягивает мне, но я упрямо сжимаю губы.
Никогда. Ничего. От него. Не приму.
— Кори, не упрямься.
Нет. Почему из всех именно он оказался рядом? Что за злая шутка богов?
— Хорошо, — неожиданно холодно отвечает. — Даже сейчас ты все та же эгоистичная девчонка, не интересующаяся ничем, кроме себя.