Жиенна принялась обнюхивать куски лавандового мыла, заинтересовалась и коробками с чисто женским товаром для особых дней. Эти тампоны из ваты, пропитанной особым составом, лет десять назад стала производить мартиниканская домина Камилла Алькуан. Состав для пропитки изобрела ее старшая дочка, по профессии алхимичка-фармацевт, а домина не пожалела денег на регистрацию патента и большую рекламную кампанию, и не прогадала: товар быстро сделался популярным и хорошо продавался не только по всей Фарталье, но даже за границей, кроме Аллемании, где был запрещен как «непристойный». Впрочем, здесь, в Салабрии, судя по запыленности и заполненности коробок, одна из которых вообще была запечатана, он почему-то продавался плохо, хотя Три Оврага по всей видимости были очень богатым селом – не только по местным, но даже по общефартальским меркам. Зато коробки с женскими амулетами от зачатия были почти пустыми: в одной на донышке болтались два, а в другой – три кулончика из зеленой яшмы. Как оценила Жиенна – дешевые, сроком на год и без дополнительных зачарований. Стояла у лавочника и большая коробка с отработанными амулетами, видимо, готовился отвезти в Сакраменто тамошнему магу на перезарядку. Товар явно пользовался большим спросом. Учитывая местную всеобщую, как сказал Бласко, «озабоченность» – не удивительно, что женские тампоны для особых дней почти не покупают. Ведь амулеты от зачатия помимо прямой задачи еще и существенно снижают длительность и обильность этих самых «особых дней». Как и инквизиторские медальоны. Жиенна в полной мере оценила это их свойство, когда обнаружила, что вместо пяти дней с сильными болями у нее теперь два дня небольшого и почти безболезненного кровотечения.
– Вот эти два куска заверните, пожалуйста, – она отложила мыло посвежее. – А скажите еще, почтенный… С кем из гидальгос тут вообще знакомство свести можно? Чтоб на охоту вместе, или может какие гулянья устроить… Не в обиду сказано – но простые сельские развлечения мне кажутся слишком… простыми. Это братец с удовольствием будет несчастного барашка таскать и с местными парнями наперегонки скакать, а мне заняться особенно нечем, выходит.
– Да что вы, сеньорита, – всплеснул руками лавочник. – У нас, конечно, не то что в Овиеде, но все-таки пристойное общество и пристойные развлечения для вас найдутся. Вот, к примеру, сеньора Салисо скоро будет устраивать осенний пир. В этом году ее очередь. Там и для девушек, и для парней забавы найдутся. Танцы, пускание венков, перебрасывание кур, бои на палках и стрельба из лука… Праздник Урожая с ярмаркой и всякими забавами. Потом, в нашем селе свадьба, тоже очень весело. У сеньора Канеро охота на лис и волков предполагается, вроде бы собирался на днях устраивать. Это ваш сосед с восточной стороны, за взгорком. У него еще знак – палица и меч, можете как-нибудь к нему в гости наведаться, даже без приглашения, он человек широкой души и всех привечает. Ну и, как я говорил, в селе у нас танцы по средам, пятницам и седмицам, по вечерам. Но это, пожалуй, вам не подходит.
– Почему же? – подняла бровь Жиенна. Бласко в окно посмотрел на парней, шедших за ними от траттории. Парни расселись на бревнах-скамейках вокруг старого кривого дуба и грызли семечки подсолнуха, сплевывая шелуху в пыль сельской площади. И пялились на лавку. Бласко отвернулся.
– Да потому что танцы-то по вечерам и допоздна. А вам обратно в Каса Гонзалез через пустоши ехать. Ночью опасно, – как маленьким, растолковал им лавочник.
– Почему опасно? – Жиенна продолжала изображать удивление. – У брата пистоль есть и кинжал. И у меня трость с набалдашником. От нехороших людей вполне сгодится.
– То от людей, – лавочник вздохнул. – Видите ли, сеньоры… у нас тут то ли волки особо лютые завелись, то ли бестия какая-то непонятная, а только на пустошах после темноты страшно стало. Овец терзают, скоро и за людей возьмутся. Вы думаете, чего это сеньор Канеро волчью охоту затевает в неурочное время? Вот оттого и затевает – он думает, это волки или волколаки, и хочет извести их.
– Если волки – ну так и правильно делает, – пожал плечами Бласко. – А если волколаки… тогда надо паладина вызывать. Волколак – не шутка, я в Кунсткамере-Бестиарии в столице видел чучело… страшное дело. Одни зубы почти в фут длиной.
– Да ну, паладина вызывать, – махнул рукой лавочник. – Дорого же.
Жиенна сделала вид, будто удивилась еще больше:
– Но ведь ему же платить не надо. Только ночлег и еда, паладинам ведь Корона платит.
– То, может, у вас в Сальме платит… А у нас положено денег дать, чтоб… ну, положено, и всё тут. Да и что, сами, что ли, не справимся? К сеньору Канеро понаедут гидальгос со всего округа, да навалятся… и парни наши подсобят – вот и нет волколака. Вот что, сеньоры. Вы если захотите на танцах повеселиться, то лучше уж в селе заночевать. Только не в гостинице, шкура Санчо с вас втрое сдерет за свои матрасы с клопами, знаю я его. Вы ко мне обратитесь, я вас в мансарде устрою со всеми удобствами, и всего за реал за двоих. Еще и с завтраком!
– Спасибо, мы обязательно воспользуемся, – совершенно искренне поблагодарила Жиенна, и расплатилась за мыло и шесть «женских штучек». Бласко купил еще леденцов и добавил к ним четыре пластины местной ягодной пастилы. Лавочник всё это старательно завернул в старые печатные листки, еще и веревочкой красиво перевязал, и близнецы покинули лавку.
Парни оживились и оставили скамейки, но пока подходить ближе не стали. Делая вид, будто их не замечают, Бласко и Жиенна направились к сельской управе. Там обнаружились староста и алькальд, уныло перебирающие какие-то бумаги.
– Вам чего, сеньоры? – мрачно поинтересовался староста, пожилой мужик с изрядным пузом и побитой сединой шевелюрой. И очень выдающимся носом, выдающимся даже по салабрийским меркам.
– День добрый, – Жиенна вооружилась своей сногсшибательной улыбкой, и мужик тут же оттаял, а алькальд вообще как уставился на нее, так и взгляда не сводил. – Мы внуки сеньоры Людовики, студенты, приехали на каникулы. Теперь осматриваем окрестности.
– Окрестности? А зачем вам? – наконец раскрыл рот алькальд, все еще не сводя глаз с Жиенны.
– Интересно же. Мы тут с детства не были, а тогда, как понимаете, нас одних далеко не отпускали. А сейчас мы бы всё тут осмотрели. Говорят, тут у вас красивые места есть.
– Ну, есть, – кивнул алькальд, молодой, даже слишком молодой для такой должности, всего-то на пару-тройку лет старше самих близнецов. Приосанился, и, как ему казалось, незаметно подкрутил жгуче-черные усы. – Желаете получить сопровождение, сеньорита?
Бласко он словно не замечал.
– О, нет, не стоит труда, – махнула длинными пушистыми ресницами девушка. – Мы и сами справимся. Мой брат отлично может меня сопровождать… У вас же тут, надеюсь, нет разбойников или каких бандитов?
– Конечно нет, – даже немножко обиделся алькальд. – Волки только.