Вдруг в моем сознании возник вопрос:
"Хочешь остаться - или вернешься обратно?"
Забавно, что мне приснился такой вопрос. И я подумал, что, пожалуй, хочу жить дальше. Перспектива посмертной жизни, конечно, очень заманчива, но у меня есть причина вернуться.
Что за причина? Откуда-то мне известно, что самый дорогой мне человек молится о моей жизни. Моя жена? Почему она молится?
Со мной все в порядке, я не ранен, я вижу сон! Смерть - это путешествие, которое мне предстоит совершить когда-то в будущем, но не сейчас. Мне бы хотелось остаться здесь, но придется вернуться ради нее.
И снова:
"Сделай выбор. Хочешь ли ты остаться, либо же вернешься к своим верованиям о жизни?"
На этот раз я задумался глубже. Я долго и очарованно размышлял о смерти. Вот он, шанс исследовать все то, что может показать мне это пространство. Ведь это совсем не тот мир, который был мне всегда знаком. Я понял, что нахожусь по ту сторону жизни. Возможно, следует немного задержаться тут. Нет. Я люблю ее. Мне необходимо снова ее увидеть.
"Может быть, все же останешься?"
Не хочется уходить из жизни вот так, внезапно, даже не попрощавшись с ней. Перспектива остаться тут кажется очень соблазнительной, но ведь это не смерть, это сон. Я проснусь! Пожалуйста! Да, я уверен.
В тот же миг комната, или гондола, исчезла, и на полсекунды я увидел под собой тысячи папок для документов и в каждой из них - один из вариантов жизни. Я нырнул в одну из них - и все остальные исчезли.
Открыв глаза, я обнаружил себя в больничной палате. Еще один сон. Сейчас проснусь окончательно.
Никогда мне не снились больницы - я их терпеть не могу. Не пойму, что я тут делаю, но знаю, что нужно отсюда уйти поскорее. Я лежу на больничной койке, и к моему телу откуда-то тянутся пластиковые трубки. Не слишком-то уютное местечко. Монитор с непонятными графиками. Мои руки привязаны к перильцам кровати.
Где я? Привет, я проснулся! Пусть же и этот сон растает - пожалуйста!
Никаких перемен. Похоже, все это реально, - прости, Господи.
У кровати знакомая женщина - моя жена? Нет… Но я знаю, что люблю ее. Она потянулась ко мне - невероятно усталая, но теплая, любящая и счастливая. Как же ее зовут?
- Ричард! Ты вернулся!
Ничего не болит. Почему же я прикован ко всему этому непонятному оборудованию?
- Привет, солнышко, - сказал я. Мой голос… я словно говорю на чужом языке - хромые ломаные слоги.
- Хорошо-то как, дорогой мой! Привет! Ты вернулся, - из ее глаз потекли слезы. - Вернулся… - она отвязала мои руки.
Не пойму, почему я здесь, почему она плачет. Есть ли какая-то связь между этим странным местом и моим сном? В любом случае, нужно выяснить, что тут происходит.
Но мне необходимо заснуть - сбежать из этой ужасной палаты. Через минуту, все еще улыбаясь своей женщине, я снова погрузился в забытье. Без снов, без сознания, без боли, но с усталостью - я снова ускользнул из бодрствования в кому.
Глава вторая
Прежде чем поверить, мы выбираем, во что хотим поверить.
А потом проверяем свою веру на истинность.
Когда я опять пришел в себя, палата никуда не делась. И женщина осталась на месте.
- Ну как ты?
"Моя жена, - подумалось мне. - Не помню, как зовут. Не жена. Возлюбленная".
- Я в порядке. А где это мы? Какие-то провода, трубки… Что происходит? Зачем все это? Давай смоемся отсюда?
Моя речь похожа на рваное облако - это даже почти не по-английски.
Она явно недосыпала.
- Ты изрядно покалечился, - сказала она. - Зацепился за провода при приземлении…
"Чепуха, - подумалось мне. - Никаких проводов я не видел. Авария? Не было никакой аварии. За пятьдесят с лишним лет полетов я и близко никогда не подлетал к проводам. И еще я помню шуршание шин по траве".
- Провода были уже на земле?
- Говорят, ты зацепился за них, когда был еще довольно высоко в воздухе.
- Чепуха. Они что-то путают. Я был уже в считаных дюймах от земли.
- Ладно. Путают так путают. Главное, что ты жив, дорогой ты мой, - она смахнула слезу со щеки.
- Мне что-то приснилось, вот и все. Я спал несколько минут, максимум полчаса.
Она покачала головой:
- Семь дней. Я все время была здесь, рядом с тобой. Врачи сказали, что ты можешь выкарабкаться, а можешь и… умереть от…
- Милая! Я в порядке!
- Ты сейчас под сильнейшими лекарствами. Несколько дней ты был подключен к дыхательному аппарату, к энцефалографу, к куче всяких приборов. Твое сердце… оно билось слишком быстро. Врачи беспокоились, что оно остановится.
- Быть такого не может! Я прекрасно себя чувствую.
Она улыбнулась сквозь слезы. И этой улыбкой словно бы тысячу раз сказала: "Ты - совершенное проявление совершенной Любви, здесь и сейчас. И тебя ждет совершенное исцеление. У тебя не останется никаких увечий".
Так я впервые услышал то, что потом она будет без устали твердить врачам, медсестрам и мне самому в течение целой недели. А потом станет говорить то же самое уже одному только мне в течение года. Она будет повторять это мне снова и снова. И ее слова сбудутся.
Она будет твердить, что я полностью поправлюсь. А вот медперсоналу такой исход представлялся крайне маловероятным.
Но я знал, что она права. Даже если бы я был покалечен, то со временем полностью поправился бы. Но я не покалечен!
У меня был вопрос:
- Ты на машине?
- Да, - ответила она, но при этом отрицательно покачала головой.
- Мы можем уехать прямо сейчас?
- Ты пока не готов.
Долгая пауза. Следующий вопрос:
- Может быть, я могу вызвать такси?
- Повремени немного.
Вопросы кружатся у меня в голове роем мотыльков. Что произошло? У меня ведь не жизнь, а сказка. Почему же я в больнице?
Да, некоторые мои друзья разбивались на самолетах, но не я! Неужели случилось крушение? Но почему? У меня не было никаких причин нанести вред моей Пафф - моей маленькой амфибии, - а у нее не было причин вредить мне. Это не моя жизнь. Я приземлился безупречно, и уж точно ничего не повредил. Что происходит?
Я задумался о том, кто она. Мы очень близки, но она мне не жена!
Я постарался припомнить, но ответ не пришел. Я снова свалился в кому. Но она знает, что я вернусь. Знает, что я поправлюсь. Окончательно.
Когда я соскальзывал в забытье, она произнесла:
- Ты - совершенное проявление совершенной Любви, здесь и сейчас. У тебя не останется никаких увечий.
Глава третья
Если мы хотим завершить свою жизнь выше, чем начали, следует ожидать, что дорога будет идти в гору.
На следующий день в больницу пришел мой друг Джефф, летчик и механик.
- Привет, Ричард. Надеюсь, ты в порядке.
- Все хорошо, если не считать всех этих подключенных ко мне трубок, - мой голос немного окреп, хотя и остается все еще чуть надломленным. - Сегодня же от них избавлюсь.
- Будем надеяться.
- Что там с этим крушением? Ты забрал Пафф? Доставил ее домой?
- Да.
- Она не поцарапалась при посадке?
Джефф на миг задумался, рассмеялся:
- Есть парочка царапин.
- Но откуда они? - я вспомнил свою картину приземления. Так мягко.