Когда Пьерро скрылся в кухне, она достала из сумочки портсигар и предложила мне закурить.
Я взял сигарету, первую за два дня, и зажег женщине спичку.
— Наверное, вы думаете обо мне что-то не совсем хорошее,— сказала она, прямо взглянув мне в глаза.
— Нет, но я не могу поверить своему счастью.
Она рассмеялась:
— Наверняка я кажусь вам слишком эксцентричной.
— Никоим образом. Но вы, вероятно, слишком импульсивны и теперь, может быть, даже и жалеете о том, что поддались первому порыву.
— О, вы угадали. Так оно и есть. И правда, я сейчас и не знаю, что лучше: уйти или остаться?
— Останьтесь,— с мольбой в голосе произнес я.— Лучше все же следовать своим побуждениям, тем более ведь вы ничем не рискуете.
— Вы так думаете?
— Да.
— Прекрасно. Тогда я остаюсь. Но скажите же, наконец, как вас зовут?
— Дэвид Чизхолм. А вас?
— Лаура Фанчини.
— А я-то считал вас американкой. Но ведь Фанчини — известная итальянская фамилия.
— Я и есть американка, а мой муж итальянец.
Я бросил на нее быстрый взгляд.
— Он итальянец или был итальянцем?
— А разве это так важно? — лукаво прищуря глаза, ответила она.— Но я все же отвечу: он все еще итальянец.
Появился Пьерро с двумя бокалами «Кампари» и сифоном.
— Резотто будет готово через пять минут, синьора, а пока позвольте предложить вам аперитив.
Я незаметно толкнул его в бок.