— Но я ведь их еще и не заработал,— возразил я.— Я не могу принять от вас эти деньги.
— Замолчите, пожалуйста. Я терпеть не могу разговоров о деньгах.
— Тогда позвольте мне, по крайней мере, проводить вас на крышу. Там вы сможете осмотреть статую с высоты.
— О нет. С меня хватит и собора. Пойдемте лучше куда-нибудь и поедим. Мне хочется с вами поговорить.
С этими словами женщина открыла сумочку и вытащила черные очки. Она надела их, и ее глаза исчезли за темными стеклами. Я с удивлением отметил, что при этом ее лицо потеряло всю выразительность. Как оказалось, только глаза и были единственным, что жило в нем.
— Что вы сказали? — несколько озадаченный, спросил я.
— Вы что, всегда так тупы? Разве и вам не хочется поболтать со мной? Ну, куда же мы пойдем?
Я не знал, что придумать. Мне и в голову не приходило, что она говорит серьезно.
Можно пойти в «Сантернаро» или, если попроще, то в «Савинни».
— Меня бы больше устроила какая-нибудь траттория,-- сказала женщина, к моему великому удивлению.
— Вы и вправду хотите в кабачок?
— Да, лучше всего туда, где вы обычно обедаете.
Я отвел ее к Пьерро, в кабачок неподалеку от собора,
Пьерро вышел из-за стойки, чтобы обслужить нас. Это был небольшого роста человек, с довольно солидным брюшком и узким лицом, почти полностью скрытым за густой черной бородой. Подойдя к столику, он оглядел мою спутницу, и в его глазах вспыхнуло удивление, смешанное с восхищением.
— Синьора, синьор, сказал он,— какая радость видеть вас у себя. Что прикажете вам принести?
Женщина сняла очки, и в красноватом свете настольной лампы ее глаза сверкнули рубиновым светом.
... Прошу вас, закажите, сказала она.— Что здесь лучшее?
— Здесь отличное резотто. Это фирменное блюдо этого кабачка, и никто не готовит его лучше Пьерро.
... Итак, резотто,-- сказала она, с улыбкой посмотрев на Пьерро.
— Потом ассобукко?
Она кивнула.
— И к этому бутылку «Баролло».