Головкин. А у княгини-то платье – из алого бархату, точно из царского пурпура.
Голицын. Субретка в пурпуре!
Нарышкин. Будь поумнее, под башмаком бы его держала.
Головкин. И башмаком бы в него кидала, как, помните, Катька Нелидова.
Мария Федоровна и Пален говорят в стороне тихо.
Мария Федоровна (всплескивая руками). Aber um Gottes willen, mein lieber Петр Алексеевич, неужели возможно?..
Пален. В России, ваше величество, все возможно. Да вот сами изволите видеть: в «Ведомостях» пишут. (Читает.) «Российский император, желая положить конец войнам, уже одиннадцать лет Европу терзающим, намерен пригласить всех прочих государей на поединке сразиться».
Мария Федоровна. Господи, Господи! На чем же они сражаться будут?
Пален. На мечах или копьях, что ли, как рыцари, бывало, на турнирах.
Мария Федоровна. Рыцари, турниры?.. Aber um Gottes willen, я ничего не понимаю!..
Пален. И я, ваше величество…
Павел (указывая на Марию Федоровну и Палена). А я знаю, о чем они судачат.
Анна. О чем?
Павел. Да уж знаю. Давай-ка их дразнить.
Анна. Ах, нет, ради Бога! И без того ее величество…
Павел. Надоело мне ее величество! Не в свое дело суется. Мозги куриные. Ей бы не императрицею быть, а институтской мадамой! (Вставая.) Пойдем же.
Анна. Ну, зачем, зачем, Павлушка?..
Павел. А затем, что весело, шалить хочется. Мы ведь с тобой глупенькие, а они умные, как же не подразнить их?
Павел подходит к Марии Федоровне. За ним – Анна.
Павел. Votre conversation, madame, me paraît bien animée. О чем беседовать изволите?
Мария Федоровна (дергая потихоньку Палена за край мундира). О новом прожекте для Павловска, ваше величество: храм Розы без шипов…
Павел. Только о Розе?